Книга Стрекоза, страница 48 – Екатерина Шитова

Ваармайя тут же подскочила ко мне и взволнованно заговорила на ухо:

— Ладно, будь по-твоему, стрекоза. Не будем ссориться. Не злись, я прекрасно вижу твои зубы.

Туули, почуяв волнение хозяйки, проснулся и зарычал, глядя на меня. Ваармайя поднесла ладонь к моему лицу, и я вдруг почувствовала, что мой рот распирает от непонятного напряжения. Коснувшись пальцами сухих, потрескавшихся губ, я почувствовала, что мои зубы как будто увеличились в размере в несколько раз. Я хотела спросить у старухи, что это такое со мной творится, но не смогла – зубы заполнили рот, не давая говорить. Ваармайя смотрела на меня странным, взволнованным взглядом.

— Успокойся, стрекоза. Послушай меня. Хочешь уйти отсюда с сыном Айно? Что ж, я сделаю так, что она не станет удерживать вас. Я уговорю мать-хранительницу и позволю вам уйти. Но прежде ты должна сделать кое-что для Лаайниккена. Кое-что очень важное. То, ради чего ты появилась здесь.

Отдышавшись, я облегченно вздохнула – зубы стали такими, как раньше.

— Говори, Ваармайя. Что я должна сделать?

Старуха погладила пса по большой, лохматой голове, потом посмотрела на меня потемневшими глазами и произнесла:

— Ты должна родить ребенка от Хранителя.

Я смотрела на Ваармайю, раскрыв от удивления рот.

— Ты хочешь, чтобы я родила ребенка? Бред какой-то! Я не собираюсь в этом участвовать!

Старуха кивнула. Ее некрасивое лицо стало каменным и непроницаемым.

— Если хочешь уйти отсюда, то тебе придется это сделать. Для продолжения рода Лаайниккену нужен крепкий и здоровый пиявец. Обычная женщина такого выносить не может. Я тебе не рассказала, что Айно чуть было не погибла, пока носила в своем чреве детей. Он исхудала, высохла и стала похожа на тростинку. На нее было больно смотреть. Пиявец высосал ее всю без остатка. На седьмом месяце мне пришлось собственноручно доставать из нее детей, потому что в один из дней она не поднялась утром – лежала с замершим взглядом. Я поняла, что еще немного, и она покинет этот мир…

Ваармайя сидела напротив моей лежанки, ссутулившись, лицо ее было серьезным и сосредоточенным. Я смотрела в ее глаза, и мне казалось, что их тьма засасывает меня. Лучина на столе догорела, и в избушке стало темно.

— Я уже стара, Дана, – тихим голосом произнесла Ваармайя, – мне триста двадцать два года. Я хочу умереть спокойно, зная, что я оставляю Лаайниккен в надежных руках. Мне будет легко умереть, если здесь родится маленький Хранитель.

Я задумалась. На душе стало тяжело.

— Получается, вы для этого меня сюда заманили? Чтобы я, как единственная стрекоза, способная зачать и родить ребенка, продолжила род пиявцев? Ушам не верю!

— Это твое предназначение. Ты тоже часть Лаайниккена.

— Но еще я наполовину человек! И мне больше по душе строить планы на свою привычную человеческую жизнь!

— Всего девять месяцев, Дана, – после того, как ребенок родится, я заберу его, и ты будешь свободна. Ты сможешь уйти отсюда, куда пожелаешь.

Я опустила голову на подстилку и глубоко вздохнула. Спустя несколько минут я повернулась к Ваармайе и сказала:

— Если я рожу ребенка от Някке, вы отпустите нас обоих?

Старуха бросила на меня странный взгляд и проговорила:

— При чем здесь Някке? Он же не Хранитель! Ты должна родить ребенка от Никко.