Книга Слеза Василиска, страница 33 – Екатерина Шитова

Василиск перестал шептать, откинул простыню и медленно провел ладонями по обнаженному телу Жанны. Я отвлекся от своих мыслей и встрепенулся. Ревность была словно острая булавка, она больно колола в груди. Ладони Василиска замерли на животе – там, где у Жанны была набита татуировка дракона. Это было уже слишком! Это была моя женщина, только я мог видеть ее обнаженной! Только я мог прикасаться к ней!

— Убери от нее свои руки! – закричал я, сжав кулаки, – мне плевать, что вас раньше с ней связывало. Теперь я ее парень. А ты никто.

Василиск обернулся ко мне, у него был странный взгляд – далекий и растерянный, как будто в мыслях он был далеко, не здесь. Я же был в бешенстве, то сжимал, то разжимал кулаки.

— Убирайся отсюда, пока я не надрал тебе морду!

Василиск взял в руки простыню и бережно накрыл ею тело Жанны.

— Пойдем в кабинет, парень, я расскажу тебе, что к чему, – наконец, сказал он.

— Скажи мне сначала, она мертва? Что ты ей шептал?

Василиск нахмурился и тихо произнес:

— Да, она мертва. Я прощался с ней.

Последняя наивная надежда на чудо разбилась на мелкие осколки. Я резко развернулся, вышел из холодильника и, дождавшись, когда оттуда выйдет Василиск, с грохотом захлопнул дверь. Едва мы переступили порог ординаторской, я повернулся к нему и, сцепив руки за спиной, выжидающе посмотрел на него. Он несколько раз прошелся от стены до стены, а потом сел на стул, указав мне рукой на диван.

— Присядь, парень, – тихо сказал он, – разговор будет долгим.

Я сел на диван, достал пачку сигарет, но Василиск наклонился и выхватил ее у меня из руки.

— Не надо дыма, – прошептал он, – дым затуманивает разум.

— Хорошо, – сквозь зубы процедил я и убрал сигареты, – говори уже, не тяни.

Он пристально посмотрел мне в глаза. Мне показалось, что зрачки его медленно сужаются и превращаются в тонкую вертикальную полоску. Я протер глаза, похлопал себя по щекам, чтобы прогнать сон. Но веки стали вдруг такими тяжелыми, что у меня не хватало сил поднимать их.

— Это все началось тогда, когда я был молод… – начал Василиск.

Я закрыл глаза лишь на секунду. Клянусь! Но открыть их уже не смог. Голова моя упала на грудь, и я провалился в глубокий сон.

— Мил человек! Мил человек! Ты живой ли хоть?

Голос звучал совсем рядом, почти что над ухом. Я взмахнул рукой, чтобы отогнать от себя надоедливый, неприятный звук.

— Вижу, живой. Слава Богу! А то как не приду, все спишь и спишь, спишь и спишь! Просыпайся уже, соня-засоня!

Я еле-еле продрал слипшиеся веки и непонимающим взглядом уставился на маленькую, сухонькую женщину, стоящую возле меня.

— У меня отпевание в церкви на девять назначено! Парни гроб-то уже выгрузили! Отдай моего покойничка, будь добр.

Я соображал очень медленно. Мысли ползли в голове улитками. Но лицо женщины я вспомнил. Это была вдова мужика, лежащего в холодильнике рядом с Жанной.

— Жанна! – застонал я, вспомнив, что заснул вчера в самый неподходящий момент. Василиск только-только начал рассказывать мне что-то важное о нем самом и, наверняка, о Жанне.

Я огляделся – кроме меня и вдовы в ординаторской больше никого не было. Куда же подевался сам Василиск?

— Не Жанна я. Анна. Анна Иванова, а покойника, мужа-то моего, Степаном звали. Ну, очухался ли ты? Я, смотри, жаловаться на тебя буду!