Книга Кощеева жена, страница 72 – Екатерина Шитова

Матрена подошла к спящим сыновьям. Босые пятки мальчишек были черными от грязи. Они с Тихоном даже не купили им лапти на осень. Мальчишки до сих пор ходили босые, а ведь скоро зима! Лица спящих мальчиков были чумазыми, осунувшимися и какими-то не по-детски серьезными. Матрена горестно вздохнула и посмотрела на Тихона, который спал в пьяном угаре прямо на полу.

И тут что-то перевернулось внутри нее. Так больше продолжаться не может! Еще чуть-чуть, и она сойдет с ума. Осознав это, Матрена быстро оделась сама, потом разбудила сыновей и помогла им, сонным и капризным, одеться.

— Куда мы, мамочка? – испуганно спросил Степушка.

— Ничего не спрашивай, сыночек, просто ступай за мной, – тихо ответила Матрена.

— А я не хочу никуда идти! Я спать хочу! – пробубнил Иван и нахмурил темные брови.

— Ты должен пойти с нами, сын. Я приказываю!

Голос Матрены прозвучал властно и строго. Иван тяжело вздохнул, но послушался мать. Спустя несколько минут они втроем вышли из дома, и Матрена плотно притворила за собой дверь.

— Прощай. Тиша. Прощай и прости меня, – прошептала она.

* * *

Утром Тихон поднял с пола тяжелую, хмельную голову. В доме было холодно, кругом стояла странная тишина.

— Матрена? Иван? Степушка? – позвал он, но никто не откликнулся на его зов.

Тихон с трудом поднялся с пола, обошел пустой дом и растерянно сел на лавку.

— Вот и все… – сказал он и обхватил голову руками.

Тишина дома придавила Тихона, она была такой невыносимо тяжелой, что он повалился на лавку и зарыдал от боли, которая рвала его душу на части…

У Большой горы гуляли суровые ветра. В воздухе чувствовалось холодное дыхание зимы. Север уже гнал в эти края свои снега и морозы. Солнце словно вовсе не вставало по утрам из-за горизонта – небо постоянно было затянуто низкими серыми тучами, из которых все чаще и чаще сыпался мелкий крупитчатый снег. Скоро он покроет всю землю и уже не растает. На Большую гору придет зима, а вместе с ней убогую избушку, притаившуюся среди густого леса, укутают суровый покой и тишина.

Вот уже две недели Матрена с сыновьями жили в избушке ведьмы Упырихи. Поначалу мальчики плакали, рвались домой, скучали по отцу, но Матрена была строга и непреклонна к их слезам.

— Отныне мы будем жить здесь. Хотите вы этого или нет, теперь эта избушка – наш дом, – строго повторяла она всякий раз, когда кто-то из мальчишек начинал проситься домой.

— Я хочу к папке! Почему к папке нельзя? – ныл Степушка.

— Нельзя, и все тут! —сухо отвечала Матрена.

— Ты папку разлюбила, а мы должны из-за этого жить в этой глуши? – огрызался на мать Иван.

— Да! Вы будете жить здесь, вместе со мной.

Матрена кидала на упрямого и своенравного сына испепеляющий взгляд, и тот больше не смел спорить и перечить ей.

Мальчикам было страшно здесь, в незнакомом лесу, без привычных игр и товарищей. Но постепенно страх ушел, оставив место любопытству. Братья стали подолгу пропадать в лесу, изучая его. Дети привыкли к переменам быстрее, чем сама Матрена. Несмотря на видимую твердость и непреклонность, ночами Матрена горько плакала, отвернувшись к стене. Сердце ее переполняла тоска по дому, по Тихону. Здесь, в лесу, туман в ее голове рассеялся, и она поняла, как сильно обижала мужа своим отношением.

— Все из-за тебя, подлый Кощей! Уж я тебе отомщу! – с ненавистью шептала Матрена и изо всех сил сжимала кулаки.