Книга Кощеева жена, страница 60 – Екатерина Шитова

Как же теперь подобрать слова? Где найти силы, чтобы эти слова высказать? Матрену душили слезы, застрявшие в горле. Что толку от того, что она их выплачет? Легче не станет. Поэтому она сжимала кулаки и глотала их. А Тихон все смотрел на нее и не мог насмотреться. Он плохо стоял на ногах, покачивался из стороны в сторону, взгляд его был мутным, от него пахло кислой брагой.

— Чего же ты такой хмельной за мной пришел? – строго спросила Матрена.

— А иначе бы и вовсе не осмелился. Я ведь уже несколько раз порывался идти, да в последний момент раздумывал. Но теперь все точно решил. Не отступлю больше.

— Ох, Тиша…– вздохнула Матрена.

Но Тихон поднял руку и накрыл ее губы ладонью, заставляя замолчать.

— Ничего не говори, Матрена, молчи! Я ничего слушать уже не буду. Возьму тебя и заберу. Ты моя жена, имею право.

Тихон притянул Матрену к себе, впился в ее губы страстным поцелуем. И она вся задрожала, обмякла в его объятиях.

— Истосковался я по тебе. Без тебя не живу, а чахну, пью беспробудно. Ты ушла и забрала с собой мое сердце, душу вынула, всю мою жизнь за собою в лес унесла.

Тихон зарылся лицом в длинные, украшенные цветами и пахнущие горькой травой, волосы Матрены и заплакал. И Матренины слезы, которые она так яростно сдерживала, хлынули потоками. Они плакали, обнявшись, пытаясь хоть на миг склеить, воссоединить то разбитое, разломанное на мелкие осколки, счастье, которое они так ждали и которого их обоих лишили. Они плакали, держась за руки, и не могли насмотреться друг на друга.

— Матрена, жена моя, – шептал Тихон.

— Ох, Тиша… – вздыхала Матрена.

А потом из избушки послышался детский плач. Матрена тут же отстранилась, обернулась на зов одного из сыновей. Она сразу узнала по тонкому голоску, кто это плачет. Это был Степушка, он всегда спал беспокойно и просыпался раньше брата. Матрена не решалась взглянуть на Тихона, боясь увидеть его боль и разочарование. А еще хуже – ненависть, которая появилась на его лице тогда, когда он увидел ее беременную. Но Тихон не опечалился и не разозлился, он вытер слезы и улыбнулся.

— Это мой сын? Покажи мне его.

Матрена удивленно посмотрела на мужа. Лицо его светилось радостью.

— Да, Матрена, отныне это мой сын. Я тебя ни разу больше ничем не попрекну, ни о чем не вспомню, только позволь мне быть отцом этому ребенку. Я его как родного буду любить.

— Их двое у меня народилось, Тиша, – еле слышно проговорила Матрена, – Двое сыновей. Иван и Степан. Это вот Степушка проснулся, надо скорее бежать, он голодный, слышишь, как надрывается?

Матрена, не в силах больше слушать плач сына, развернулась и побежала к избушке, сверкая голыми пятками, а Тихон, приоткрыв рот от удивления, медленно побрел следом за ней. Он остановился в дверях, пригнув голову, не решаясь войти внутрь.

— И правда, их двое! – изумленно проговорил он.

Картина, открывшаяся его глазам, была чудесна. Никогда в жизни он не видел подобной красоты. Его жена сидела на лавке, спустив с покатых плеч рубаху. Ее полные груди были обнажены, одной из них она кормила младенца, а из другой, наполовину прикрытой длинными волосами, крупными белыми каплями сочилось молоко. Свободной рукой Матрена покачивала колыбель, в которой спал второй младенец – румяный и темноволосый, как сама Матрена. Женщина посмотрела на Тихона, улыбнулась, и от этого все перевернулось у него внутри. Как же он раньше жил без нее? Как дышал, не видя этой улыбки?