Книга Кощеева жена, страница 47 – Екатерина Шитова

— Давай помогу! Вместе положим ее на лавку, – предложила Матрена.

— Да уйди ты уже отсюда! – закричала Настасья.

Она подтолкнула Матрену к лестнице.

— Иди в свою комнату и не выходи, пока не позову. Ох и кашу ты заварила, Матрена! Видать, кончилась сегодня наша спокойная жизнь.

— Спокойная жизнь? – усмехнулась Матрена, – Какая же ты крыса, Настасья!

Но Настасья ничего не ответила, она склонилась над свекровью и пыталась привести ее в чувство.

— Анна Петровна, маменька, миленькая, очнись! – сквозь слезы повторяла она.

Матрена поморщилась, взяла с полки вчерашний пирог и, кусая его на ходу, стала подниматься по лестнице в свою комнатушку.

* * *

Целую неделю после случившегося Матрена провела в комнате, выходя из нее только по нужде. Все остальное время она или сидела на своей кровати, уставившись в стену, или ходила из угла в угол. Рукоделие ее раздражало, но и бездействие сильно нервировало. Настасья приносила ей еду, но просила не выходить.

— Настасья, сколько мне можно здесь сидеть? Я тут словно в заточении! – возмущалась Матрена.

Но Настасья только качала головой.

— Свекровка сама не своя. Свекру про тебя ничего не сказала, но сама вся извелась из-за тебя. Все только ходит и бубнит, что изведет тебя, что ты потаскуха и змея подколодная – предала ее сыночка и оклеветала муженька. Так что сиди пока тут и не высовывайся.

Так повторялось день за днем. Но как-то Настасья вошла к Матрене бледная и напуганная. Поставив ужин на подоконник, она обернулась к Матрене.

— Ох, Матрена, что и будет-то? – прошептала она, округляя глаза.

Матрена удивленно посмотрела на старшую невестку, в глазах ее мелькнуло беспокойство.

— Говори уже, Настасья, не томи!

Настасья порывисто вздохнула и проговорила со скорбным лицом:

— Плохи твои дела, Матрена! Завтра приедет Тихон, он выпросился в отпуск.

Матрена замерла, сцепив пальцы в замок с такой силой, что костяшки побелели.

— Тихон? Это точно? Не врешь, Настасья? – растерянно спросила Матрена.

Сначала в ее груди затеплилась надежда, но она быстро растаяла. Матрена скучала по мужу, в иные дни только любовь к Тихону помогала ей выжить. Но как она теперь могла показаться ему на глаза? Словно прочитав ее мысли, Настасья проговорила:

— Тихон приедет, а ты тут с животом… Ох, что и будет-то, Матрена?

Настасья ушла, и Матрена осталась один на один со своими тяжелыми мыслями. К ужину она так и не притронулась.

На следующее утро Настасья принесла Матрене чашку с постной кашей, но, открыв дверь, остановилась на пороге в недоумении. Матренина кровать была аккуратно застелена, а сама комнатушка была пуста. Матрена ушла из дома свекров.

* * *

Ранним утром, когда едва просыпающиеся деревенские дворы еще накрывала густая зимняя темень, в окно дома Серафимы кто-то постучался. Женщина, услышав стук, села на кровати, заправила редкие светлые волосы за уши и пробормотала спросонья:

— Кого это еще черти принесли ни свет, ни заря?

Отдернув занавеску, она прищурилась, глядя в темноту за окном. Разглядев пришедшего, она раскрыла от удивления рот и часто заморгала.

— Этого еще не хватало! – проворчала она и, накинув на плечи шерстяную шаль, пошла к двери. Отомкнув тяжелый засов, она приоткрыла дверь и тут же спросила:

— Ты чего пришла? Стряслось что?