Книга Колдовская ночь, страница 84 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

— Всё хорошо, дорогая, – сказал он в темноту, не включая свет. – Скоро мы снова будем вместе.

1

Соня проснулась, будто кто-то вытолкнул её из дрёмы, вытащил холодными руками за горло.

Она привыкла к болезни, привыкла, что просыпается вот так – с постоянным ощущением скорой смерти. Иногда ей даже хотелось умереть, чтобы всё скорее закончилось.

Болезнь сжирала изнутри несколько лет. Сначала Соня боролась, потом смирилась, потом стала ждать конца. А тут ещё вернулась с того света ведьма. Понятно зачем – долги собирать…

Соня закашляла в подушку, зная, что на наволочке останутся кровавые разводы. Надо бы пойти в ванную, умыться холодной водой, сбить накативший внезапно жар. Но не было сил.

В темноте Соня не сразу разглядела силуэт, сидящий на детской койке. Номер в гостинице они сняли дешёвый, с одной комнатой на четверых. Хорошо хоть кроватей было три. На одной уложили детей, на двух легли сами.

— Привет.

Голос был знакомый, старческий, из кошмара. Соня приподнялась на локтях, нащупала рукой шнурок выключателя, дёрнула.

Лучше бы не дёргала. Свет прикроватной лампы стряхнул одеяло темноты и обнажил ужас, творившийся в номере.

Егор лежал на кровати поверх одеяла, утыканный вязальными спицами. Его глаза хаотично метались в глазницах, кажущиеся особенно большими из-за отсутствия век. Грудь тяжело поднималась и опускалась.

— Г…господи… – Соня перевела взгляд на детскую кровать, где сидела баба Глаша.

Старуха вязала, мерно двигая спицами. Нить тянулась в карман халата.

Сыновей нигде не было.

— Куда ты их дела? – слова давались с трудом. Пришлось глубоко вздохнуть.

— Забрала, – сказала баба Глаша. – Должок. Нужен был один, а возьму двоих. За то, что ты сделала. За всё зло, которое мне принесла.

— Это ты зло несёшь. Разве непонятно? Забираешь детей. Старая проклятая ведьма.

— Разве это я к тебе пришла? Нет, дорогая. Ты сама. Приползла, умоляла дать тебе ребёночка. Чтобы здоровый, успешный, умный, красивый. Полный набор, да? А дальше по уговору – один ребёнок тебе, один мне. Ничего больше.

Баба Глаша посмотрела на Соню, склонив голову. Щёлкнула спицей.

— Умираешь? Это не дело. Я должок, стало быть, заберу, а тебе здоровье верну. Мне лишнего не надо. И мужа своего забирай. Он ещё пару дней точно проживет. А ты… Не знаю. Лет сто, не меньше. Таким, как ты, много пожить надо, чтобы ума набраться.

— Надо было голову тебе к хренам отрезать, – буркнула Соня, пытаясь разглядеть что-то за спиной старухи.

— Надо было. Но у тебя ж руки дрожали, моя дорогая. Не довела дело до конца.

Баба Глаша рассмеялась, поднялась неторопливо с кровати, и Соня увидела два аккуратных клубка окровавленных нитей и детскую пижамку, валяющуюся у изголовья.

Соня открыла рот, чтобы закричать, но не смогла.

Она вдруг почувствовала, что боль в груди растворилась, а горло больше не закладывает. Тело начало наполняться силой, как заполняется стакан свежей водой. Мысли сделались ясными, не замутнёнными облаком боли. Сразу же пришло осознание всего, что здесь сейчас произошло.

Бежали, бежали несколько дней. И не убежали…

— Вязь, вязь, перевязь, сделай дело, не крестясь, – пробормотала старуха, щёлкая спицами. – Доброй и долгой тебе жизни, красавица.

Она вышла из гостиничного номера, прикрыв за собой дверь.