Книга Колдовская ночь, страница 80 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Кто-то закричал. И после того как крик – длившийся всего несколько секунд – оборвался, оборвался и морок. Олька попятилась, едва не упала, бросилась наверх, в объятия холодного ветра, который остудил бы горевшее от волнения и страха лицо.

Она оказалась на улице, глотая ртом воздух, и увидела во дворе у крыльца незнакомца. Он стоял, пошатываясь, будто был пьян. В руках держал двуствольное ружье. По нижней губе текла кровь, вперемешку со слюной, сползала по подбородку и капала на ворот голубой рубашки.

— Не могу я так. Не живой и не мёртвый. Глупость сотворил. Надо было головой думать. Зачем я теперь здоровый, когда такую вещь сделал? Грех, грех большой. Родную дочь… – бессвязно бормотал он, оглядывая двор.

Незнакомец увидел Ольку и направился к ней.

— Ведьму позови! – прохрипел он. – Где ведьма? Здесь? У вас? Я видел!

Олька закричала. Незнакомец вскинул ружье и выстрелил. Что-то лопнуло у Ольки в левом ухе, а после этого голову заполнила боль вперемешку с тяжёлым и громким звоном.

Она упала на колени, обхватив голову руками. Незнакомец оказался рядом, его тень накрыла Ольку, будто собиралась проглотить. Олька ощутила запах пороха и гари. Незнакомец что-то крикнул – но она не услышала ни звука, – посмотрел на распахнутую дверь в подвал и шагнул внутрь, в темноту.

Олька хотела схватить его за ноги, уронить, помешать. Вместо этого она прыгнула ему на спину. Мужчина попытался стащить её, загрёб рукой, и Олька вцепилась зубами ему в пальцы, увидела дырку в ладони, подсохшие пятнышки крови на коже. Мужчина закричал – крик этот донесся до Ольки далёким едва слышным шёпотом, – стащил девочку, швырнул на улицу. Она выкатилась на асфальт, успев увидеть, как мужчина вскидывает ружьё, но не стреляет, а падает вниз, спиной вперёд.

Олька села, пытаясь унять головокружение. Прижала руку к уху, нащупала что-то влажное. Кровь. В голове всё ещё гудело и ничего не было слышно. Сил подняться не осталось, да и вообще казалось, что тело стало слишком тяжёлым.

Прошло несколько минут, в дверях подвала кто-то показался.

Это был папа. Рубашка его, руки и лицо были перемазаны кровью. Но папа улыбался. Он подхватил Ольку подмышки, прижал к себе, что-то неразборчиво шепча. Олька расслышала только «люблю», «не страшно», «всё позади» и почему-то «сюрприз».

Из подвала вышла баба Глаша. На её морщинистом лице россыпью осели капельки крови. Она всё ещё вязала, и было видно, что это действительно какой-то детский костюмчик с рукавами и ножками.

— Помнишь, я рассказывал тебе, что вас должно было быть две? – зашептал папа. Его щетина колола Ольке щёку. – Говорил, что мама умерла при родах, как и твоя сестра? Так вот, это не совсем правда. Вернее, почти совсем неправда. Я должен тебе всё рассказать, потому что… Потому что кое-что у нас в жизни изменилось. Больше никаких скрипов половиц, никаких ниток на полу.

— Кто-то живёт в этом подвале, да? – спросила Олька. – Я же не маленькая уже, кое-что понимаю. Ты часто сюда спускался, не позволял мне заходить. Когда тебя не было дома, я слышала, как под полом кто-то ходит… А ты меня убеждал, что это не так.

— Как в сказке о Синей Бороде, – усмехнулся папа. – Ты почти права. Тут жила наша мама. Только… недовязанная.

2

Даша умерла во время родов. Что-то пошло не так: то ли не выдержало сердце, то ли врачи оказались недостаточно квалифицированными, но факт остался фактом. Близняшки выжили, а мама – нет.