Книга Колдовская ночь, страница 71 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

— Привет, счастливчик, – сказал Антон негромко. Холодный ветер швырнул в лицо горсть сухих листьев.

Филипп не ответил.

— Повезло тебе. Не должен никому, – продолжил Антон. Водка била по мозгам и вроде бы делала храбрее, но одновременно поднимала из глубины сознания все страхи, которые Антон копил последние годы. – И правильно. Ты сколько лет сюда бегаешь? У тебя льготы должны быть. Чтобы и не умирать, и не отдавать ничего старухе, да? Это мы, простые смертные, выбор должны делать. А у тебя всё подхвачено.

— Я тебя помню, – вмешалась баба Глаша. В её руках звенели спицы, но непонятно было, что именно бабка вяжет. Что-то пока ещё бесформенное. – Рада, что пришёл. Должок отдавать надумал? Это верно. Я как раз о долгах думала. Много их скопилось. Разных. Больших и маленьких.

— Наша сделка нечестная, – пробормотал Антон, неосознанно крепко сжимая маленькую ладонь дочери. – Я собирался сделать всё, как договаривались. А ты исчезла.

— Сделка есть сделка, – негромко сказала баба Глаша. – Вы с женой своё получили, а значит, и моё отдать надобно.

Горло Антона снова разорвал болезненный кашель. Он попытался его сдержать, но не смог – кровь брызгами усеяла потрескавшийся и заросший травой асфальт. В висках застучало. Антона согнуло пополам, он кашлял несколько минут.

В этот момент почему-то отчётливо всплыла в голове бабкина поговорка, с которой она заводила в дом жену. Вспомнил, как курил на крыльце, оглядывая знакомый с юности двор. Одну сигарету, вторую, пятую. Дрожали руки, слепило солнце, а ещё кружило вокруг комарьё, потому что был самый разгар влажного лета и некуда было спрятаться от жары, духоты и комариных укусов. Ему тогда слышался цокот спиц из-за дверей бабкиного дома, что-то громко и сбивчиво тараторила жена, а потом выпорхнуло из окон громкое: «Вязь, вязь, перевязь…» и через девять месяцев родились Машка и Варя…

— Умираешь, стало быть, – произнесла старуха, едва Антон перестал кашлять. – Так оно всегда и бывает.

— Но это ведь не моя вина. Я собирался отдать всё, что…

— Знаю, знаю. Случаются шероховатости в нашем деле. А ты молодец. Жить хочешь?

— Я… – слова застряли в горле, и Антон будто выталкивал их оттуда. – Я поэтому и привел… вот.

— Тяжело было выбирать?

Антон пожал плечами.

— Ты, наверное, ещё не понял. Я тебе сразу скажу – будет больно. Держи в себе эту боль и тогда выживешь.

Баба Глаша осторожно спустилась с крыльца, будто боялась уронить своё старое худое тело, подошла к Антону. Она была ниже его на две головы, смотрела снизу вверх, но казалось, что будто нависла – большая, тёмная, всемогущая. Много лет назад она так же нависала над Филиппом.

Вдруг старая ведьма возьмёт сейчас его, Антона, под локоть и тоже уведёт на задний двор, куда-то к себе, непонятно зачем – и Антон вернётся домой не таким, как был?..

Впрочем, чтобы ни случилось, он уже будет другим.

— Я боюсь, – прошептала Варя.

— Правильно, бойся, – ответила баба Глаша и воткнула в неё спицу.

Девочка закричала. Баба Глаша провернула спицу и резко вытащила её, будто подсекала рыбу. На крючке её оказалась зацеплена толстая нить.

Антон рванулся было, неосознанно, но вторая спица вошла в его ладонь, проткнула насквозь, и Антон почувствовал, как подкашиваются ноги, как какая-то невероятная сила роняет его на влажную и холодную землю и волочит на спине в сторону. Опьянение ушло сразу, будто вытряхнули его из головы вместе с болью. Следом пришла колючая и совершенно безумная ясность.