Книга Сказки на костях, страница 36 – Ксения Власова

— Ведьма-красавица, смотри, какие бусы! Примерь, недорого возьму!

— Что бусы! Ты рыбу возьми! Свежая, на рассвете выловленная!

— Тьфу на вас обоих. Стыдобища – ведьме такое предлагать. Чай не девка дворовая!

На губах уже расцветала улыбка, но последующие слова торговца срезали ее на излете.

— Милая, вот у меня ножи, вещь для тебя первостепенной надобности… Знаю, знаю, что вы там, ведьмы, в лесу делаете. Но не осуждаю, – наоборот, предлагаю! Возьми мои клинки. В тело ну будто в масло войдут! Эй, ну куда ты? Хоть попробуй!

Я увернулась от ножа, который едва не вложили мне в руку, и торопливо нырнула в толпу людей. В спину полетели уговоры, сменившиеся ругательствами. Они стихли лишь за углом. Я выскочила в переулок и замерла, будто на стену налетела. От предчувствия беды засвербело в носу, и я чихнула, а затем и закашляла. Крики мужчин оглушали:

— Так ему, Степан, так! Не зря я на тебя пятак поставил!

— Васька, мерзавец, бей его! Что ты с ним танцуешь, как с невестой?

С азартом свистящая толпа вытолкнула меня в первый ряд. Совсем рядом пронесся ком злобы и ярости. Двое мужиков, как сцепившиеся вороны, хватали друг друга за одежду и волосы и мутузили почем зря. Из-под ног летели комья земли и грязные капли невысохших луж. Черная земляная клякса брызнула мне на лицо и испачкала щеку. Я, будто завороженная, стерла отметину тыльной стороной ладони, не отрываясь от разворачивающегося зрелища. Рубаха одного бойца порвалась, с другого давно слетел лапоть. На скулах обоих наливались багряные синяки. От запаха крови к горлу подступила тошнота, а на кончике языка появился привкус железа. Темными мошками замелькали картины грядущего, в каждой из которых таилось спрятанное сокровище. Руку протяни, схвати первое попавшееся – и знание обрушится на тебя, сметет, как воздушный вихрь бабочку. Воздух пах скорой смертью. Васька или Степан, Степан или Васька? Доля и Недоля будто играли, вытягивали нить то одного, то другого. Любовались, взвешивали человеческие судьбы и неспешно доплетали узор, доподлинно зная, что он вот-вот оборвется. Померкнет, как жизнь той самой мошки, которую тапкой размазали по стене.

Неведомая сила потянула меня из толпы, и я пошла за ней, как конь, подгоняемый властной рукой. Оказавшись снова в торговых рядах, выдохнула от облегчения. Здесь витал аромат теплого хлеба, от которого сладко сжимался живот. Где-то вдалеке осталось темное пятно мора и сумасшествия, где бесчинствовала жестокая драка. Царевич выпустил подол моего сарафана из пасти. Желтые волчьи глаза взглянули на меня пристально, и на их дне почудился отпечаток тревоги. Легкой, как волны на реке в ветреный день.

— Спасибо, – тихо сказала я, касаясь холки волка. – Хорошо, что увел. Смотреть на это невыносимо.

Царевич шарахнулся от моего прикосновения, как от проклятия. Щеки опалило жаром. Забыла на миг, что передо мной не пес ручной, а человек в облике зверя! Да еще и кровей царских.

— Ладно, – пробормотала я, отводя взгляд. – Мы за яблоками пришли. Чуешь их?

Волк обиженно рыкнул, будто его оскорбило сомнение в моих словах, и неспешно потрусил к одному из рядов. Я последовала за ним. Перед глазами все еще мелькали пути грядущего. Но я знала, что волнение, занявшееся в груди как заря, скоро уляжется. Моя дорожка вечно петляла рядышком со смертью, но пока ни разу с ней не пересеклась.