Книга Сказки на костях, страница 17 – Ксения Власова

Я покосилась на наставницу. Ее плечи по-прежнему были широко расправлены, царской стати ее не могла лишить даже усталость, черными кругами растекшаяся под глазами. В точеном лице – спокойном, безмятежном – ни кровинки. Кажется, Яга и упадет замертво, не переменившись – все с той же усмешкой на тонких губах.

— Да что я могу? – с горечью вырвалось у меня. – Спит мой дар столь крепко, будто после попойки!

Кощей хмыкнул. Тонкие светлые пряди упали на его высокий лоб и острые впалые скулы. Он беззаботно тряхнул головой, отбрасывая волосы назад.

— Все ты можешь, – сказал он и, подмигнув, резко притянул к себе. Последовавший за этим шепот коснулся мочки уха и послал по спине волну мурашек. – А дар мы твой разбудим.

Зеленые глаза смотрели непривычно серьезно. Сердце екнуло, ухнуло в пятки, а дыхание перехватило. Кощей сделал шаг вперед, чтобы оказаться ко мне вплотную. Острый ворот его иноземной рубашки царапнул мою щеку. Меня окружил дурманящий аромат цветущей сирени, и голову заволок сладкий туман.

Время остановилось. Замерло в песочных часах, которые забыли перевернуть. В их стеклянной поверхности отражалось лицо Кощея. Улыбка с него давно слетела, как криво налепленная маска. Обнажившаяся суть была по-прежнему притягательна, но искрящаяся игривость и очаровательное шалопайство уступили место чему-то новому – теплому, как костер в ночи, и столь же опасному. Глазом моргни – и пламя поглотит все вокруг, оставит после себя лишь пепелище.

Кощей жадно склонился ко мне, навис сверху, как змей над голубкой. Его губы почти коснулись моих.

— Верь мне, – тихо сказал он и…

Поцелуй обрушился на меня, как штормящая волна. Я захлебнулась в нем, потерялась, растворилась. На миг, всего на миг, лишилась твердой земли под ногами, а затем с силой оттолкнула от себя Кощея. По избушке прокатился звук звонкой пощечины.

На острой скуле растекся багряный отпечаток моей ладони. Кощей потер его и взглянул на меня исподлобья. На лице не было ни удивления, ни досады.

— Ополоумел? – крикнула я и снова замахнулась.

Он перехватил мою руку и сжал запястье. Как завороженная, я примолкла. С гневно подрагивающих пальцев сорвались шипящие искры. Они усыпали пол, словно алые иглы, и, вспыхнув, шустрой ящерицей побежали ко мне. Я покачнулась, когда дар прошиб меня насквозь и, набрав силу, устремился дальше – к ночному небу.

— Яга, уймись! Уймись, говорю!

Со дна блюдца на нас глядела испуганная старуха. Стена позади нее занялась огнем. Его извивающийся хвост плетью рассек воздух, а алые язычки сложились в хищный оскал.

Яга отмерла, точно кто-то снял часть груза с ее плеч, и обернулась. Ее лицо чуть смягчилось, хотя в глазах плясало неодобрение.

— Не меня проси.

— А кого?!

Старуха заметалась по покоям, норовя скрыться от преследующего ее огня. Тот веревками обвил ее запястья, мешая ворожить. Ветер, ломавший деревья в округе, исчез. На нас обрушилась такая звонкая тишина, что в первый миг я потерла уши, решив, что оглохла.

— Ученицу мою.

Яга отступила, позволив старухе увидеть меня. И снова время застыло, сжалось, как пойманный в силки птенец. Я выпрямилась, давая старой ведьме рассмотреть меня получше. Сердце колотилось так сильно, будто норовило вырваться на свободу из тесной клетки. Ненависть в черных глазах обжигала круче кипятка. Хотелось отпрянуть, прикрыть лицо ладонями, но я помнила наказ Яги.