Онлайн книга «Избушка на костях»
|
Чем меньше мы с Тимом привлечем внимания, тем лучше. Какой бы силой я ни обладала, но ввязываться в неприятности и терять время мне совсем не хотелось. Да и с ведьмовским даром творилось что-то странное: огонь внутри меня то взметался костром, опаляя жаром щеки, заставляя сердце биться быстрее и громче, то отступал, исчезал, как изморозь в тепле. — Откуда ты знаешь, что твоя матушка оставила подсказки? – спросил Тим. Он устало оперся спиной на забор и сложил руки на груди. – Да и зачем оно ей? — Она эту кашу заварила, – мрачно отрезала я, смахивая грязь со щеки, – ей по силам все и исправить. Не просто так она ко мне во сне пришла. Сон, подернутый дымкой, промелькнул в памяти, точно неясное отражение в мутном зеркале. Лихость, с которой я убеждала Тима, была наигранной. На самом деле я и сама не ведала, что творю. Просто всеми силами хваталась за соломинку, втайне надеясь, что она вытянет меня из того темного грязного омута, который медленно смыкался над моей головой. Вело ли меня ведьмино чутье или слепая вера? Где-то глубоко внутри я уже знала ответ на этот вопрос, тяжелым камнем лежавший на душе… — Ты всегда помнил, кто ты и откуда пришел? – спросила я, сжимая в руке мешок с черепом. Другой я касалась забора – в густой темноте брести приходилось на ощупь. – Или нет? Я пожалела, что не вижу лица Тима. По его голосу, невыразительному, спокойному, как шелест ручья, нельзя было судить об истинных чувствах. А я знала друга достаточно давно, чтобы помнить: он скрывает их с искусностью белки, спрятавшей орехи на зиму. — В самом начале помнил всегда, – после долгого мига тишины ответил Тим. Шорох его шагов раздавался совсем рядом, да и слова легли близко. До меня даже донесся легкий шум дыхания. – А чем больше воды утекало, тем хуже. Человеческая природа – она… вездесущая, суетная. Поглощает тебя, пожирает, точно огонь сухую ветку. Память возвращалась толчками, проносилась яркими вспышками. В избушке с этим стало попроще. Я сухо сглотнула. Боль острыми когтями царапнула сердце и спряталась, будто поджидающая в кустах рысь – голодная, опасная и на редкость терпеливая. — Отчего же? — Кощей частенько напоминал мне о том, кто я. Ставил на место, не позволял в мечтах забраться слишком высоко. Чем выше, тем больнее падать, сама знаешь… — Знаю, – пробормотала я. – Знаю… Горло перехватило, глаза защипало от невыплаканных слез. Все недосказанное легло сейчас между нами с Тимом тяжестью погребального савана. Я вздрогнула, когда мое запястье мягко обхватила мужская ладонь. По телу прошла дрожь, но не радостного предвкушения, а голого отчаяния. Мне захотелось уткнуться в грудь друга, которого я знала с детства, и выть от несправедливости и жесткости того пути, что приготовили для нас Доля и Недоля. — Василиса, послушай меня. У нас не получится… – Тим не договорил, его голос дрогнул. – Мы никогда не будем… Калитка, мимо которой я проходила, с тихим скрипом распахнулась, и кто-то что есть силы ухватил меня за косу, заставив громко охнуть. Макушку пронзило болью, в глазах потемнело пуще прежнего. Тим разжал мою руку, и я завалилась в темный проем, откуда на меня пахнуло знакомым запахом печи, теплого молока и ржаного хлеба. — Явилась, ведьма проклятая! – ухо обожгло полное ненависти шипение мачехи, а шеи коснулось холодное лезвие острого ножа. – Из-за тебя, небось, солнышко погасло! Твоих рук дело, а? |