Книга Черная невеста, страница 52 – Мария Покусаева

— Или, что тоже вероятно, ты ему понравилась, и он хочет познакомиться поближе. Эдвард Милле в том возрасте, когда пора уже искать невесту. – Дядя забрал из рук Флоренс и конверт, и письмо, предназначенное ей. – И ты будешь последней дурой, если не попытаешься его очаровать.

Флоренс моргнула. Потом еще раз.

— Очаровать? – переспросила она. – Простите, дядя Оливер, но меня никогда не учили очаровывать мужчин. Скорее наоборот. – Что-то внутри Флоренс сейчас взбунтовалось, и даже ее голос вдруг стал смелее и звонче. Слова сами слетали с языка: – Меня учили быть скромной, прилежной и тихой, держаться подальше от красивых молодых людей, а еще рассказывали, что флирт изобретен врагом Господа нашего, равно как соблазнительные наряды, и горе тем девицам, которые…

— Довольно. – Дядя со злостью бросил конверт на стол, и Флоренс осеклась. – Скромность – твое сильное качество, но моя жена права: красивое личико продает невесту куда лучше. Я не потому выбирал тебе женихов, что они мои партнеры. И совсем не из желания тебе досадить. Я выбирал тех, с кем тебе не придется бедствовать и брак с кем не опозорит Силберов, как брак твоей матери.

Флоренс шмыгнула носом. Вся смелость слетела с нее, стоило конверту упасть на стол. Дядя налил воды из графина – там оставалось совсем немного – и протянул ей стакан.

— Спасибо, – прошептала Флоренс.

— Я прощу твою дерзость, потому что ты юна и не понимаешь, что я желаю тебе лишь блага. Сможешь породниться с Милле – получишь жизнь лучше, чем я мог представить. – Он усмехнулся. – Хотел бы я тебя уязвить, Флоренс, я бы не показал тебе его письма. И постарался бы сделать так, чтобы его заинтересовала, к примеру, Дженнифер. Но я даю тебе этот шанс. – Он потянулся, чтобы открыть ящик стола, и, пока искал в нем что-то, добавил: – Впрочем, выбор за тобой. У меня есть еще два партнера, которым я отдам тебя без раздумий, если попросят… и которые отнесутся с должным почтением и к тебе, и ко мне, и, так уж и быть, к твоему покойному отцу.

Он вытащил еще стопку писем, перехваченных толстой зеленой нитью вроде тех, которыми перевязывают свечи или свертки из бакалейной лавки. Стопка была небольшой.

— А что касается очарования… Думаю, тебе стоит на это взглянуть. – Он рассек нить канцелярским ножом и отдал письма Флоренс. – Я долго думал, показывать тебе это или нет, и моя жена была со мной не согласна, но, раз уж все так сложилось, смотри, дорогая племянница: это прислали те, кто жаждал новой встречи с тобой.

Просто у них не было графского титула, подумала Флоренс, перебирая конверты, – двенадцать, все как один распечатаны и распотрошены, потому что дядя Силбер не посчитал зазорным ознакомиться с содержанием писем.

Ни графского титула, ни хитрости, ни сообразительности. Ни шансов.

А главное, она с трудом вспоминала имена, которыми подписывались отправители. И это было, пожалуй, обиднее всего.

Флоренс дрожащими руками собрала письма и встала из кресла, чтобы положить их на стол.

— Спасибо, дядя Оливер, но я не хочу их читать.

Он посмотрел на нее, приподняв брови: мол, молодец, правильное решение!

— Ты ничего не потеряла, дорогая племянница, – сказал он с жесткой усмешкой. – Можешь быть свободна. И попроси у леди Кессиди средство от припухших глаз: будет обидно потерять цветущий вид перед встречей с графом Милле.