Книга Черная невеста, страница 123 – Мария Покусаева

В глазах принцессы сиял азарт и еще, кажется, удовлетворение: ей нравились его ответы, а все остальное было чем-то вроде странной игры. Ронан подумал, что, пожалуй, если однажды она все же пригласит его на чай, он расскажет ей про духов с пустошей, народец из холмов, обманщиков и хитрецов, способных на чудеса. И возможно, Элизабете это понравится.

— Презренное золото, герр Макаллан, предлагать не вижу смысла. Но все же предложу. Достаточно, чтобы сделать любую девушку счастливой!

А потом это золото обернется сухими листьями в первое же новолуние!

— Я получаю жалованье, – сказал Ронан. – И его вполне достаточно. А делать девушек счастливыми можно не только с помощью золота, Ваше Высочество, и вы это прекрасно знаете.

Принцесса замолчала. Она стояла, подняв подбородок, из-за чего казалось, что она смотрит на Ронана сверху вниз, как на мальчишку, хотя он был выше на полторы головы.

— Что же, – сдалась Элизабета. – Я ценю вашу прямоту и вашу честность. Но все же хочу быть благодарной.

Теперь она смотрела на него как маленькая девочка, ждущая подсказки. Скорее всего, решил Ронан, дело и правда в ритуале. Магия иногда просила плату, вот Элизабета и пыталась откупиться везде, где могла. И в том нет корысти, разве что расчет умного человека, понимающего, кому он должен.

— В таком случае, Ваше Высочество, – заговорил Ронан, подумав, – я прошу вас однажды исполнить мою просьбу. Если она не будет касаться вас, королевской семьи или Логресса, но потребует вашего вмешательства, чтобы мир стал чуточку справедливее.

На лице Элизабеты мелькнуло удивление, а потом глубокая задумчивость. Принцесса кивнула.

— Хорошо, – сказала она, поправляя перчатки с видом победительницы. – В течение года у вас есть право попросить меня о чем-то, что не причинит вреда мне, моему мужу, его семье или стране, которой я принадлежу. И я постараюсь помочь вам – по мере своих скромных сил. Святые и преподобные, – фыркнула она. – Чувствую себя так, словно заключила сделку с проказливым духом!

— Я тоже, Ваше Высочество, – усмехнулся Ронан. – Я тоже.

Сэр Герберт Найтингейл родился в не самой знатной, но процветающей семье. Его прапрадеду был дарован титул барона и земли на юге Логресса, а дед то ли выиграл в карты, то ли удачно заключил пари, но так или иначе получил угольные шахты в Эдингтоне.

Сэру Герберту было около семидесяти лет – возраст уже почтенный, он пережил жену, сохранил ясный ум и отменное здоровье, пусть и использовал трость не ради украшения, а потому что сломанная несколько лет назад правая нога действительно иногда уставала.

Сейчас Найтингейлу принадлежали не только угольные шахты, но и фарфоровый завод, торговый корабль, несколько доходных домов – и это только официально. Бенджамин считал, что, как любой прагматичный человек, сэр Герберт, скорее всего, владеет чем-то, о чем не склонен распространяться, чтобы это не повредило его деловой – и светской – репутации.

Еще у него были поместье под Августой, очаровательное и цветущее, и большой дом в столице – ближе к площади Тернера, в деловом квартале.

Флоренс смотрела на портрет будущего жениха и думала о том, что ей стоило бы радоваться. Или наоборот – рыдать от горя. Горевать Флоренс было не о чем, кроме свободы. Прошедшее лето изменило ее больше, чем годы в пансионе, и сегодня утром, наблюдая в зеркале, как Розалин расчесывает ее локоны, накрученные на ночь на маленькие бумажные жгутики, Флоренс думала о том, что в отражении она видит кого-то другого.