Книга Черная невеста, страница 102 – Мария Покусаева

— Дженни? – Флоренс вспыхнула.

Губы ее снова едва не задрожали.

— А ты думала, у маленькой посудомойки хватит ума на такое? Ох, моя птичка Флоренс, местами в доме вроде этого дорожат. Сюда не попасть просто так, чтобы ты понимала, моя матушка следит за тем, чтобы слуги были чистыми и честными! – Нога Бенджамина нервно раскачивалась, а пальцы сжимали подлокотник до побелевших костяшек. – Тот малый, констебль, просто выстроил всех младших горничных и помощниц кухарок в ряд у лестницы и пообещал, что мой папочка отпустит с миром ту, которая это сделала, если она признается в течение четверти часа. Есть в этом Грейве…

— Гроуве, – поправила его Флоренс.

Бенджамин закатил глаза.

— Есть в этом Гроуве что-то очень убедительное. Особенно когда за его спиной стоит мой отец. Милая, – голос Бенджамина смягчился, – мне жаль, что меня здесь не было. Я приехал как раз вовремя, чтобы застать сцену допроса в холле. Хочешь со мной чем-нибудь поделиться?

Флоренс посмотрела ему в глаза: острая злоба исчезла, и перед ней снова был Бенджамин, милый Бенджамин, лучший в мире брат, которого только можно вообразить.

— Нет. – Она покачала головой. – Просто посиди со мной, пока все не закончится, ладно? Хотя нет, постой. – Она моргнула. – Почему ты сказал про Дженни?

Дверь библиотеки в этот момент открылась, пропуская Розалин и еще одну горничную с подносом: чайник и две чашки, тарелочка печенья и мед на нем вызвали во Флоренс странное отвращение, а вот Бенджамин искренне обрадовался. Он кивнул, когда Розалин сказала, что останется, – так ей приказала леди Кессиди, которая сейчас вместе с лордом Силбером и констеблем решала, что дальше делать с провинившейся служанкой.

Флоренс посмотрела на Бенджамина и нахмурилась. Она так делала в детстве, когда его шутки начинали казаться ей более злыми, чем им стоило быть. Бенджамин бросил короткий взгляд на Розалин, которая уселась на стуле у окна, как сторожащая комнату кошка.

— А у тебя, дорогая кузина, не было ощущения, что в этом, без сомнения, приветливом и теплом доме, – сквозь спокойствие в его голосе прокралось ехидство, – кто-то сильно недоволен чем-то, связанным с тобой? К примеру, тем, что кто-то другой уделяет тебе слишком много внимания? И я не про своего папочку, хотя и в его расчетливости кто-то, несомненно, увидит нежную заботу о любимой племяннице, освободившейся наконец от гнета монастырских стен. – Бенджамин недобро усмехнулся. – Твой добрый нрав и милое личико заставили немало сердец забиться чаще, а этого тебе не простят.

— Да, мисс Флоренс, завистников у вас точно немало, – подала вдруг голос Розалин. – У любой хорошенькой девочки они есть, а вы и красивая, и добрая, только дичитесь и не умеете себя поставить.

Улыбка Бенджамина стала почти самодовольной: вот видишь, дорогая кузина, даже эта горничная со мной согласна.

— Спасибо, Розалин, – сказал он прохладно. – Чай очень вкусный, но к нему хотелось бы сливок.

— Зачем ты гоняешь бедную Розалин туда-сюда? – спросила Флоренс, когда горничная, поклонившись, вышла.

— Потому что ей не следовало вмешиваться в наш разговор. – Бенджи взял с подноса свою чашку. – И еще потому, что Дженни – жестокая тщеславная дура, которую слишком избаловали, чтобы в ее голове завелась хоть одна мудрая мысль, но я никогда не скажу такого о ней при ком-то из прислуги. Это, знаешь ли, вопрос чести.