Книга Солнце, которого не было, страница 67 – Кристина Той

— Это последний раз, ладно? Я всё исправлю. Просто пока я буду рядом с Кирой, Николь ничего ей не сделает.

— Она подстроила твоё убийство, Дюк! Кто знает, что она ещё может натворить! – Аня перешла на шёпот, уже второй раз за утро. Злилась, что он опять совсем не думает о себе.

— Аня, прошу тебя, не нагнетай, мне и так страшно… Страшно с ней связываться, – признался Дюк.

— Не могу! Злит! Все пользуются тобой! Просят помощи, а потом оставляют тебя наедине с твоими проблемами!

Дюк повернулся и посмотрел на вновь включающийся старый телефон, на его заставку: отец держал его на руках, рядом стояла мама. И вдруг кое-что осознал:

— Я думаю, что, – тихо начал он и вернул свой взгляд на Аню, – мне не важно, герой я или нет. – Дюк сделал паузу, сомневаясь, хочет ли он произносить это. – Думаю, я хочу доказать, что я не монстр и не чудовище. И сейчас мне, правда, страшно.

Аня замерла. Она понимала Дюка, как никто другой. Когда-то она думала, что хотела бы стать героем. Как в старых фильмах про переворот государства. Таких, например, как Китнисс из трилогии «Голодные игры». Но в тот день, когда Аня наблюдала за смертной казнью брата Ники, она осознала: героев не существует. У таких, как она, нет возможности что-либо изменить. И её, скорее, убьют, если она вступится за жертву.

Но герой, у которого были возможности, – вот он, перед ней. И эту возможность – стать частью истории – он дал и ей. В самой Ане давно ничего не осталось от геройства. И вся её мотивация, как и его, держится на том, что она просто хочет снять с себя клеймо монстра. Снять, как одежду, из которой она выросла, и бросить в корзину. Но это клеймо – не одежда. Оно под кожей, словно высеченное не её костях: рёбрах, позвоночнике, черепе.

— Я понимаю тебя, – сказала Аня и положила ладонь на его руку. – И я с тобой… Тоже не монстр.

«Не монстр», – повторила Аня про себя. Возможно, она вообще на самом деле никогда не хотела быть героем? Ей достаточно было перестать быть монстром в глазах других людей.

Скрип колёс разнёсся по всему залу. Поезд, который стал приезжать ещё реже, чем раньше, после случившегося псевдо-теракта, наконец-то доехал до сектора – с опозданием на полчаса.

— Я так рад, что у меня есть ты, – прошептал Дюк и накрыл своей ладонью её тонкую холодную руку.

— Спасибо, – смутилась она, не найдя, что ответить. – А теперь пойдём покупать два билета до станции «Новые проблемы», пока поезд не уехал. – Аня вздохнула, отвернувшись в сторону касс, чтобы спрятать покрасневшие щеки. Билеты они решили купить только в том случае, если поезд действительно приедет.

* * *

Но в поезд ребят сразу не пустили. Стоя за стеклянными окнами перрона, им пришлось ждать, пока состав проверят. Аня натянула рукава на ладони, крепко сжала их от холода и смотрела на бетонные стены, в шутку называя их «краем сектора». Те давно заросли зеленью и действительно казались «краем». Внезапно на стекле стали появляться следы капель. Сначала редкие, но вскоре пошёл полноценный дождь. Дюк поморщился, понимая, какой запах гнили будет витать в воздухе уже через десять-пятнадцать минут. Явно не такое он хотел оставить впечатление от сектора у Ани.

Тут на телефон Дюка пришло сообщение. Он пробежался глазами по нему:

«Дорогие граждане, нет повода для беспокойства! Полив сектора происходит днём, поскольку за пределами купола температура превысила обычные показатели».