Книга В этих гнилых стенах, страница 96 – Кристина Той

Ришель рухнула на колени и после удачного завершения полета закрыла лицо ладонями:

— Я же просила…

— Макс, иди, обними тетю Рише и пообещай, что больше не будешь так прыгать. – Я подтолкнул мальчишку к ней, и Ришель обняла белобрысого озорника.

Дома она усадила старших смотреть мультфильмы, а младший, проспав всю прогулку, вдруг раскапризничался. И вот, когда я смотрел, как Ришель аккуратно укладывает его в люльку, негромко напевая что‐то, меня больно кольнула мысль о том, что из нее вышла бы отличная мать.

— Малая…

Она обернулась и приподняла левую бровь в удивлении.

— Как ты думаешь, если бы я тогда не нарушил твой ультиматум и не нагрубил, мы были бы хорошей парой?

Мы встречались. Мне до сих пор стыдно об этом кому‐то говорить, но наши отношения продлились неделю и оборвались, так толком и не начавшись. Она поставила ультиматум: не влезать в драки! И, черт побери, я его нарушил! Еще и ляпнув чушь! Ляпнув, что она мне никто! Но я же не это хотел тогда сказать…

— Нет, – коротко ответила она.

— Почему? – обиделся я. – Я настолько плох?

— Просто ужасен. Это билет в никуда, Дюк.

— Можно мне один билет в никуда? – по-дурацки улыбнулся я, ни на что не рассчитывая. Подруга вновь удивленно посмотрела на меня.

— Закончились.

Пытаться шутить на эту тему смысла больше не было. Она устало посмотрела на меня, доставая аптечку из шкафа.

— И как ты каждый раз одна справляешься? – спросил я, пытаясь отвлечь ее.

— С ними легче, чем с тобой. Хотя Макс, конечно, пытается повторить твои подвиги.

Она небрежно срезала бинт. Несколько швов разошлись, но для подруги это были пустяки. Она столько раз меня латала, что давно могла стать самым высококвалифицированным хирургом. Я лишь на миг прикрыл глаза и, снова открыв их, начал рассматривать знакомые черты ее лица. Длинные ресницы, острый носик, шелковые винные волосы. Протянул руку, аккуратно заправляя ей волосы за ухо. Она замерла и прикрыла глаза, затем отстранилась.

— Ты бы тоже хотела детей?

— Не в этом мире, Дюк. Не в этих стенах. Точно не от тебя.

Я резко сжался от боли, пока она снимала швы, и могу поклясться, она сделала мне больно специально! Я был уверен, в голове у нее сейчас была только одна фраза: «Так тебе и надо».

— А обезболивающее? – Я снова дернулся.

— Не заслужил, – буркнула она. На что я показал ей язык, в ответ и подруга высунула свой острый язычок, сощурив глазки. Затем она стала невероятно сосредоточенно рассматривать рану, швы и пенящийся на них обеззараживающий препарат.

— Ты когда‐нибудь боялась умереть? – решился спросить я, прокручивая в голове последние события.

— Конечно. Всегда боялась.

— Есть какая‐то причина?

— Ты, – не раздумывая ответила она.

— В каком смысле? – Я был приятно удивлен, но громко рассмеялся после ее ответа:

— Мне будет очень стыдно, если ты, с таким отношением к жизни, меня переживешь.

— Ты злая такая… – улыбнулся я, склонив голову набок и наблюдая за тем, как она аккуратно обрабатывает мою руку раствором.

— Когда любишь кого‐то так сильно и при этом постоянно убеждаешься, что он редкостный идиот, по-другому просто нельзя.

Теплым вечером я, как это часто бывало в конце недели, ждал Киру. Сидя на лавке, вдыхал такой непривычный для моих легких чистый воздух и рассматривал витрину с ручными фигурными сладостями. За яркими веселыми наклейками заметил семейство маленьких шоколадных зайцев… Резкий скрип тормозов – я не успеваю даже обернуться, – звук разбитого стекла. Я смотрю со стороны, как из-под моего тела, отлетевшего от удара на несколько метров, стремительно расползается лужа крови. В голове зияет небольшая, но глубокая рваная дыра, рука неестественно вывернута, обнажая обломок кости чуть ниже локтя, из левого бедра торчит кусок бампера. Стекло, разделяющее меня и семейство шоколадных зайцев, разлетелось на осколки, оставив на моем теле множество порезов.