Книга В этих гнилых стенах, страница 47 – Кристина Той

«Шоколадный или ванильный? Я заеду сегодня». Сообщение от Киры и фото ярко украшенных кексов. «Шоколадный. Но не сегодня», – ответил я, расплылся в улыбке, радуясь ее заботе, и провалился в сон.

* * *

Раздражающий звук будильника раздавался по всей квартире. Выключив его, я краем глаза уловил сообщение от подруги: «Пойдешь спасать очередную принцессу?» – и какой‐то непонятный смайлик, показывающий язык. «Нет, моя Королева. Просто дела», – шутливо ответил я и, посмотрев в окно, заметил, что солнце уже ушло за стену купола и тусклое искусственное освещение – все, что осталось на улице. Пора было собираться на забег.

Я натянул толстовку и тут же ее снял. Неприятный запах сырости и пота резко шибанул в нос. Уже темнело, но я успел забежать в ближайший магазинчик одежды, находящийся в подвале одного из соседних домов. По традиции прикупил очередную серую толстовку и, пообещав, что в конце недели прибегу на разгрузку, получил небольшую скидку.

«На кого поставил?» – отправил я сообщение Айзеку, шагая по треснувшему под напором времени асфальту. Ответ пришел быстро: «Номер 5 – Соловейко Андрей. Коэффициент большой из-за хорошей рекламы новичков».

Я не понял, что он имеет в виду, и отправил в ответ три знака вопроса. «Если он выиграет, то ты получишь 25 тысяч повойнов». Я слегка пошатнулся от такой суммы и, мало надеясь на подобную удачу, побрел на крышу одного из трехэтажных домов, мимо которого проходил маршрут. Сверившись с картой, которую скинул мне Айзек, я убедился, что смогу видеть отсюда весь забег. Оставался еще час до мероприятия, а крыши домов уже были заполнены подростками, вчера еще жившими в сиротских приютах. Они о чем‐то спорили, громко кричали, и жители домов то и дело негодующе выражались нецензурной бранью из окон. Но ничего с подростками сделать не могли.

Маршрутов было четыре, а проходили гонки раз в неделю. Каждую неделю маршрут менялся без какой‐либо закономерности, поэтому поймать организаторов было сложно, не говоря уже о том, что они хорошо скрывались и сами. Да и таких героев было мало. Огромная толпа подростков, которых я бы с трудом отнес к числу нормальных людей, – и в любой момент могут выпустить собак. Смирились, кто‐то даже стал делать ставки. Этакая местная забава.

Ребята стояли в конце улицы, в пятистах метрах от бетонной стены купола. Я заметил Марка. Номер восемь. Он разминался перед забегом, кто‐то отвлек его, дружески похлопал по плечу и показал на винтовую лестницу. Один бегун на одну лестницу дома. Их задача – после третьего круга подняться наверх. Там их встречали младшие организаторы, закрывающие ограждение крыши за участниками и отгоняющие тех назойливых собак, что решат двинуться следом.

Я присутствовал при забеге всего один раз. Тогда младший организатор впервые отпугивал собаку палкой с примотанным к ней скотчем ножом, и собака, насаженная на нож, после сильного толчка полетела с пятого этажа. Тех собак, кто оставался жив после падения, добивали зрители. Как рассказывали, тогда были убиты все четыре бешеных зверя, а на следующем забеге их было уже восемь – гораздо злее прежних. С тех пор собак старались убивать лишь по необходимости.

Как только вытянутые морды животных показались у ржавых ограждений, все участники заняли свои места – на другой стороне улицы от клетки, возникшей в отворившихся воротах бетонного купола. Они всегда открывались автоматически, но в разное время.