Книга В этих гнилых стенах, страница 34 – Кристина Той

Это чудовище замахнулось для третьего удара, я готов был остановить его, но двое дружков схватили меня за руки и прошипели:

— Смотри. Смотри внимательно, сейчас твоя шавка сдохнет! – Главарь гнусно захохотал, словно гиена, и наклонился ко мне. Только теперь он заметил изменения в моей внешности и замер.

Я с замахом ударил головой и услышал, как хрустнул его нос. До сих пор не могу привыкнуть к этому звуку. Другого парня я вырубил, нанеся удары сначала в живот, а затем, наклонив, ударил коленом в лицо. Он был еще в сознании, поэтому пришлось повторно приложить его о высокий мусорный бак. Выхватив арматурину, я занес руку для удара, но меня чем‐то огрели по голове, и я упал на колени. Снова удар арматурой по спине – и вот я щекой ощущаю мокрый асфальт. Во рту появился неприятный привкус железа, голова закружилась, и я почувствовал чью‐то ногу на своей спине.

— Ты что за фрик? – возмутился один из нападавших, заметив, что я опять вернулся в привычное состояние, и с размаху ударил меня по ребрам с еще здоровой стороны. Я сжался, оперся о стену, оттолкнулся и, повернувшись, со всей силы ударил ногами одного из нападающих. И вновь четко услышал, как ломается человеческая кость.

— Ах ты, гнида! – приподнял меня уже знакомый мне парень. Так, значит, нос и ногу я сломал одному и тому же «счастливчику».

Моя реакция «бей или беги» подходила к концу, и адреналин со своим приятелем норадреналином уже заканчивали свои прогулки по сосудам. Это я понял по постепенно нарастающей жуткой боли. Момент «беги» был давно упущен, оставалось только бить. И желательно прямо сейчас.

Я схватился за арматурину, остановив предназначенный мне удар, собрал последние силы для перевоплощения и, воспользовавшись замешательством противника, что было сил ударил по лысой голове его же арматуриной. Тело послушно упало на мокрый асфальт, а последний «герой», схватившись за нос, в панике стал кричать, уползая в темноту:

— Т… ты… убил его!

Я взглянул на распластанное тело:

— Да нет… были бы там мозги, я бы сказал – сотрясение.

На всякий случай присмотрелся – грудь лысого поднималась и опускалась в неровном дыхании. Живой. Собака тоже едва дышала, и ее состояние волновало меня намного больше.

— Рише? – прошептал я в телефон, но трубка молчала. – Пожалуйста… Мне нужна твоя помощь. Встретимся в ветеринарке.

— Той, что возле дома? – послышался ее тревожный голос.

— Нет, во второй, – ответил я, вспоминая, не открылась ли где‐нибудь в районе третья.

* * *

Я сидел на полу и ждал, когда дверь передо мной откроется. Надеялся, что все обойдется. Вдруг услышал чьи‐то торопливые шаги, и тонкая фигура девушки просто повалила меня на пол, ведь сопротивляться я не мог.

— Ради Одина…

Я замер. Скандинавские сказки. Запрещенный прием.

— …скажи мне, что с тобой случилось?! – вопрошала она, нахмурив брови, но я видел – глаза у нее на мокром месте. Красные, воспаленные… плакала?

— Малая, ты ревела? – прошептал я.

— Конечно, ревела, ну ты не дурак ли! Чего я уж только не думала!

Она сейчас опять заплачет. Нельзя… Я поцеловал ее в лоб, крепко прижав к себе. Как же глупо мы выглядели, когда дверь открылась и парень в халате озадаченно замер. Рише тут же отстранилась и села рядом, на треснувший кафель безобразной ветеринарки.