Книга В этих гнилых стенах, страница 132 – Кристина Той

— Удар милосердия? – прошептал я, завороженный рассказом Николь. Меня словно в кровавое болото с трупами окунули, а выползти я из него не мог. Отвратительное чувство.

— Удар милосердия. Для тех, кто выжил после войны. Чтобы не страдали от пожаров, болезней и всей этой чертовщины, которую оставили им «дипломаты», включая разрушенные дома и разорванный в клочья озоновый слой. Все должно было исчезнуть… Но в МОР-I был влит мутаген твоего отца. Я до сих пор не знаю, как он это сделал, но… сделал. И то, что ты увидишь за куполом, живет благодаря ему. Вы тоже можете там жить. Вы сможете вернуть людей домой. В память обо всех погибших, в память о нашей разрушенной планете. Вы – надежда на то, что у нее еще есть будущее. Мира тоже хотела стать надеждой. Но тут появился неучтенный фактор – ее дочь. Она была так зла, что ты родился здоровым, а ее дочь – инвалидом, что пыталась выбить из твоего отца информацию едва ли не пытками. Дюк, она тебя чуть ли не на атомы разобрала! Но все равно не получила того, чего хотела. И вот теперь ей приходится ремонтировать купол. Айзек должен был показать тебе документы о восстановлении. Но, как ты наверняка понял, она занимается только пятым. Второй и первый обречены.

Меня немного насторожило ее «должен был показать». Словно он не случайно нашел их в документах и показал мне, а действовал по указанию тети. Возможно, она подумала, что мотивирует меня этим.

— Я не понимаю! Она не хотела заселять их. Теперь смотрит, как мы медленно умираем тут. Кто она вообще такая, чтобы решать, кто будет жить, а кто умрет?

Вопрос был риторический. Николь молча пожала плечами.

— Я не понимаю, Николь! Она стольких могла спасти! Среди них были хорошие люди, я уверен в этом!

— Нельзя спасти всех…

— Можно хотя бы попытаться. Даже сейчас! На Земле осталось так мало людей! Мутанты! Чем они ей помешали?!

— У них есть то, чего нет у нее. Она хочет все контролировать, решать, кто будет жить в ее Эдеме. Ты даже не представляешь, как она разочарована гнилыми людьми в пятом! Она ведь их так тщательно отбирала.

— Потому что не бывает идеальных людей.

— Поэтому они либо пропадают, либо переезжают в первый и второй, а после умирают там. Дюк, мы все – в огромной мясорубке.

— Я не верю… Так нельзя с людьми. Такого просто не может быть.

Тетя закатила глаза:

— Забудь детские сказки, где побеждает добро, забудь про правило бумеранга. Думаешь, у нее есть совесть и мораль? Совесть и мораль есть у тебя. У нее же – власть. И ее никогда не настигнет бумеранг, потому что не существует ничего, соразмерного той боли, которую она причинила. Она была голосом народа, ангелом-спасителем, но на деле оказалась Жнецом.

Я зажмурил глаза. Так крепко, как только мог. Открывать их не хотелось, особенно осознавая, что все это не сон. Где была эта чертова точка невозврата, когда люди оказались запертыми в бетонных горшках? Можно ли было избежать этого?

— Холодно. Можно я к тебе?

— Конечно.

В своей розовой толстовке она опустилась на грязную крышу гаража и прильнула ко мне.

Вечер с Николь вышел настолько приятным и информативным, что я был бы не прочь побегать от собак еще пару таких вечеров. С ней, казалось, можно говорить обо всем. Со мной такого давно не было: мы прыгали с темы на тему, не умолкая. Делились мыслями, эмоциями и прошлым, попутно обсуждая несбыточные мечты.