Книга Руины в цветах, страница 29 – Кристина Той

— Ничего. Но дома перед отцом сама извиняться будешь, – помрачнел Эрик.

— Отцом? Так вы… соврали? – тихо спросила Мария, тут же заподозрив неладное.

— Она приемная, а я детдомовский, – спохватился Дюк.

Аня не сразу поняла, откуда Дюк об этом знал. Не должен был. Эрик не мог ему рассказать. И адреса Марии не должен был знать. «Ну, есть у него какой-то справочник. Он сам упоминал…»

— Нам рассказали о… – Дюк не закончил.

Эрик хотел сказать, что ему это неинтересно, более того, разговоры Дюка о мутантах знатно ему надоели, но едва он открыл рот, как раздался стук в дверь.

— Мы ждем еще кого-то? – спросила Ника, переглянувшись с гостями.

Аня с Дюком отрицательно помотали головами.

— Откройте, полиция! – раздалось за дверью.

Наверное, о таких последствиях Дюк даже не задумывался. Более того, он не мог представить себе причину, по которой оказался в этой ситуации. Казалось, что ее не знали даже органы правопорядка. У Эрика тоже сложилось такое впечатления. Почему? Да потому что он уже третий час сидел на допросе и не получил ни одного намека на обвинение.

— Итак, вы не хотите признаваться? – уже в сотый раз спросил полицейский, расхаживая перед сидящим за столом Эриком. Высокий и худой, тщательно выбритый, с безразличным, абсолютно ничего не выражающим лицом и острым, сверлящим взглядом серых глаз, он был похож скорее на робота, чем на человека. Идеальный дознаватель.

— Я ведь не знаю, что вам наговорила моя мама. Вы хоть подскажите, в чем признаться, – ответил Эрик, стараясь держаться невозмутимо.

Эрик никогда до этого случая даже не думал о совершении какого-либо преступления, поэтому в таком месте, как допросная, он был впервые. Темно-зеленые стены вкупе с плохим освещением и скупой обстановкой создавали впечатление, будто он попал в пыточный застенок Средневековья, изображение которого как-то раз попалось ему в одной из исторических книг.

— Вы меня так спрашиваете, как будто мы в подполье сидим, а не в государственном учреждении. Я, может, и предположил бы, что вы меня пытать начнете, если бы мы третий час один и тот же вопрос не разбирали, – улыбнулся Эрик, глядя на него.

Эти три часа были настоящей пыткой. Полицейский, допрашивающий Эрика, то уходил на долгое время, то возвращался, словно вот-вот принесет тонну компромата, но вопрос продолжал задавать всего один.

— Я понятия не имею, что вы от меня хотите. – Лицо его стало серьезным.

— О чем вы вели беседы с Марией? – Полицейский вдруг перестал мерить шагами комнату и сел напротив.

— О прекрасной погоде и прелестях этого мира, – ухмыльнулся Эрик, отмечая, что перенял эту манеру разговора у Дюка. – Если вы не в курсе, у нее на днях умер сын.

— Он был опасен для общества, – довольно громко крикнул роботоподобный дознаватель, отчего Эрик слегка вздрогнул. – Как и она. Что вам известно? Отвечайте. Иначе вас признают сообщником, содействующим заговорщикам, злоумышляющим против власти, – хмуро произнес он.

— Я действительно ничего не знаю.

— Странно… Ваши друзья рассказали об этом более подробно. И их ждет серьезное наказание. Но ваш отец – великий человек, он очень много сделал для становления нашего общества. Мы готовы пойти вам навстречу и не выдвигать обвинения из уважения к нему. Если вы расскажете все, что знаете, и скажете, во что Мария Волкова вас втянула, то так уж и быть, вас мы оставим в покое.