Книга Клятва и клёкот, страница 66 – Диана Чайковская

Иначе как объяснить, что даже Зденке рядом с ней становилось легче? Все тревоги растворялись в молочном тумане. А может, дело было в гуслях и общем веселье. Вся корчма пропиталась хмелем и травами! В стороне мелькали ленты, бусы, мониста, вывернутые кожухи, перепачканные сажей лица.

Хвалебные песни сменялись шутливыми – и наоборот. Одну из них затянули все разом:

Марья тоже подпевала, едва слышно, но уверенно. Это была не просто песня – молитва Мокоши и Матери – сырой земле. Обе они берегли людские жизни, обе могли защитить: одна – с помощью прялки, другая – через золотистые колосья.

Когда музыка стихла, мужики переглянулись и снова начали болтать о своем. Спорили, шутили, делились сплетнями, жаловались, торговались… Зденка отпила кваса и поняла, что мир перед глазами начинает плыть. Смешки, снедь, напряженное лицо Дербника – все дрожало, растворялось по капле.

— Пойдем в светлицу? – она схватила последний кусок мяса и принялась жадно есть. Сытости много не бывало в дороге. Лучше набить живот так, чтобы трещало, и хорошенько запомнить этот вечер. Оно, воспоминание, ведь будет согревать лютыми ночами в Диком лесу.

— Сперва в баню хотелось бы, – Марья зевнула.

Зденка поморщилась. Нет, она и сама собиралась помыться, но баня-то тут не княжеская – общая. Наверняка с похабщиной. Эх, как будто у них есть выбор!

— Ну пошли, – Зденка пожала плечами. – А ты, Дербник?

— Потом, – он раздраженно отмахнулся. Ну конечно, мы же… бревноголовые, вот. Мы будем сохнуть по княжне, обреченно вздыхать и бояться чихать рядом. Тьфу.

Дербник решил дождаться их в светлице. Зденка повела Марью через сени во двор, а оттуда – в предбанник. Она не ошиблась: внутри творилось такое, что не опишешь словами. Княжна не знала, куда прятать глаза – то нарочито внимательно рассматривала пол, то косилась на расписные створки окна. В корчме пели и гремели посудой, а здесь – миловались и шутили друг над другом.

Зденка отвела княжну к дальним лоханям. В травяном пару вились тела – женские и мужские. Кто-то обнимался, кто-то тряс можжевеловым веником, кто-то прижимал кого-то к стене. Да уж, это княжна Марья запомнит надолго!

Зденка распустила косу и скинула рубаху вместе с портами. Стесняться некого – все и без того заняты.

— Я все еще с тобой, княжна, – прошептала она. – И кулаки мои тоже при мне.

Страшно было представить, какая борьба идет в голове у Марьи. Игрища игрищами, а раздеться на виду у чужих мужиков слишком вопиюще для княжны. Но она сдалась и начала медленно стягивать рубаху. Видимо, поняла: либо так, либо никак.

Зденка обрадовалась. Ей нравилось смотреть, как в Марье – почти богине для простого люда – проступает что-то человеческое и простое. Княжна не показывала пренебрежения и с благодарностью принимала все, что давали. И это… лишь еще больше возвышало ее.

Кажется, Зденка начинала понимать, отчего Дербник так сох по ней и не глядел на других девок. В ребрах закололо. Сердце сжалось, и из него выплеснулась досада. Будь Марья заносчивой и глупой, Зденка позволила бы себе и злобу, и зависть, и, может, даже ненависть. Но нет, совсем ни капли – княжна как-то странно располагала к себе, покоряла добрым сердцем. Ай, нави с ним, с этим Дербником!