Книга Клятва и клёкот, страница 12 – Диана Чайковская

Дивосил присел на широкую ступеньку. Стоявшие рядом стражники косились на него с усмешками. А он смотрел, как бегали во двору курицы, как ржали кони, живые и сытые – и хлюпал носом. На глаза наворачивались слезы.

В Ржевице одна курица могла прокормить много витязей. А с костей они варили похлебку несколько раз и смеялись, что вскоре придется выбирать: лошади или сапоги. И спорили, какое варево будет вкуснее.

Дивосил смотрел – и плакал.

Ржевица, славная Ржевица, которая приютила его после смерти родителей. Эта земля кормила, напитывала жизнью, звенела колосьями. Дивосил помнил, как бегал по городу еще ребенком и выискивал нужные травы. Тогда его не волновали тревожные шепотки и слухи, что враг вот-вот подкрадется.

Дивосил в детстве любил шутить, что он сам словно Ржевица – пшеничный. Теперь – такой же выжженный, но выживший каким-то чудом.

Впрочем, все еще впереди.

Дворовая птичка. Глупая сова. Зденка пускала одну стрелу за другой. Пальцы болели. Спина – тоже. Волосы слиплись от пота и напоминали отсыревшее сено. Да уж, не девица-краса.

Зденка рыкнула. Тетива зазвенела. За спиной кто-то смачно выругался.

Она обернулась и увидела Сытника. Ну все, теперь придется слушать брань целую лучину и повторять, что все поняла.

— Зденка, – Сытник тряхнул седеющими прядями и поманил ее к себе, – подойди.

Зденка убрала лук за спину и развернулась. Сердце пропустило удар. Кого-кого, а Сытника она боялась больше погибели – уж слишком громко кричал, топтал ногами, а потом наказывал, отправляя к стражникам. Зденка понимала почему, но не могла простить – ни драки после бессонного караула, ни бои во время, когда живот выворачивало от боли, а на портах проступала кровь.

— Что-то случилось? – она устало взглянула Сытнику в глаза и не нашла там злости. Уже хорошо.

— Ты загоняешь себя в могилу, – Сытник выдохнул. – Отдохни.

Зденка не поверила собственным ушам. Он что, браги поутру выпил? А может, боги спустились с небес и решили помочь? Нет, вряд ли. Или проверяет? Кто знает, может, устраивает очередное испытание, с него станется.

— Да здорова я, – Зденка отвела взгляд и нахмурилась.

— У тебя кровавый хмель, – голос Сытника зазвенел сталью. – Я не хочу, чтобы вы с Дербником перебили друг друга.

Отдых. Это слово отдавало насмешкой. Может, Сытника огрели чем-то тяжелым?

— Я не могу, – ох, как же захотелось опуститься на землю. Сесть – и молча смотреть в серое небо. – Я даже спать спокойно не могу.

— Надо, – отрезал Сытник. – Зайди к Любомиле за мятным отваром.

И повернулся спиной, давая понять, что разговор окончен. Он не терпел возражений. Зденка отряхнулась и побрела в другую сторону, подальше от этого треклятого хозяина, который сам не знал, чего хотел от птиц. То сражайся, пока не провалишься в темноту, то отдыхай целый день, даже если не выбилась из сил. Тьфу!

Мысли завертелись в голове одна другой краше. Зденка поморщилась. Уж лучше пускать стрелы и натирать мозоли, чем думать о мерзком паршивце Дербнике и о войне. Она ведь не глухая и не слепая – видела, как сходил с ума недавно прибывший горе-травник. Не зря сходил же! И Дербник, да. Угасающий глупец.