Книга Я выжгу в себе месть, страница 81 – Диана Чайковская

— Говорят, у некоторых народов синий – цвет Смерти, – припомнил Кощей.

— Но они дышат, – возразила Василика. – Вокруг нас – неживые деревья и такие же мерзкие кустарники, а вот эти цветы… – Она запнулась, всмотрелась в синеву лепестков и выдохнула: – Да, Кощей, жи-вы-е.

Все ясно, это не он сошел с ума, а мир, раз в Нави выросли колокольчики. Может, Морана чего проспорила кому-нибудь из верховных? А что, разве не могла богиня Смерти разругаться с кем-то в пух и прах, а этот кто-то – взять и досадить ей?

Впрочем, объяснение могло быть другим, более… зловещим. Кощей даже знал, кого спрашивать. Но Василике не стоило слышать лишнего.

— Морана шутит, – невозмутимо махнул рукой он. – С ней такое бывает, хоть и редко.

— Странно. – Василика прищурилась, словно чуяла обман. – Жуть какая.

— Ага, – согласился Кощей. – Вернемся-ка лучше домой.

Он довел молодицу до костяного порога, а сам развернулся и побрел назад, бросив через плечо, что давно не купался в речке и не споласкивал одежду. Даже не соврал. Наверное, поэтому Василика ничего не заподозрила и лишь попросила не забывать об осторожности. Ага, забудешь тут, как же.

Кощей скрылся за развилкой. К счастью, шептухи жили рядом с черными водами. Их гнезда находились возле самого берега, в ивовых кронах. Деревья отдавали мертвечиной, как и все вокруг. На земле валялись серые, желтые, черно-оранжевые перья, пуха тоже хватало.

Две совы опустились на землю и, присев рядом с Кощеем, выжидающе наставили на него огромные бельма.

— В Нави расцвели колокольчики, – сказал Кощей. – Вы знаете, с чем это связано?

— Ж-ж-шивая, – прохрипела шептуха. – Тянет ж-ш-шиз-с-с-снь.

— Ей не нравитс-ся, – вторила ей подруга. – Она злитс-ся.

— Морана? – уточнил он.

Совы кивнули. Кощей поблагодарил за ответ, но слов им было мало. Пришлось достать нож, резануть ладонь. Как только первые капли упали на землю, совы метнулись поближе и принялись слизывать их с небывалой жадностью, так, словно много столетий не видели настоящей пищи. Кощей развернулся и побрел назад.

Страшное творилось в мире мертвых. Нет, он был рад увидеть яркие колокольчики, вспомнить, как выглядят настоящие листья, клейкие и пахучие, но это цветение означало одно: миропорядок рушился, расползался, как ветхая ткань. Неудивительно, что Морана гневалась. Впрочем, Кощей сомневался, что мир рухнет из-за одной Василики. Пошатнется немного – возможно. Но этого хватит, чтобы разозлить всех богов.

А что делать? Отправить Василику назад раньше времени, пустить по ветру все старания Ягини? Кощей цокнул. Не годится. Придется ждать и мысленно торопить Врана. Если станет совсем худо, так уж и быть, он сам проводит девку к алатырь-камню. Помрет, конечно, но это Кощея совсем не волновало. Прожил пару-тройку столетий, и хватит.

— И как ты тут только спишь? – послышалось ворчание Василики. – Ужас, до чего твердо.

— Если тело устало, заснет и так, – хмыкнул Кощей.

— Спину ломит, – скривилась девка.

— Уж прости, – сказал он. – Здесь тебе не царские хоромы.

— Я понимаю, – тяжело вздохнула Василика, – но все равно тяжело.

Василика будто и не заметила, что Кощей пришел такой же грязный. Скорее всего, притворилась. А может, ее не волновало, где он бродил и чем занимался. Пожалуй, так было бы лучше всего. Кощей привязался к девке и желал Василике добра. Он не хотел, чтобы молодица оплакивала его и выла, как волки на зимнюю луну.