Книга Я выжгу в себе месть, страница 77 – Диана Чайковская

— Но я ведь спокойно прошла, – пожала плечами Василика. – Давай хотя бы попробуем?

— Может, и попробуем. – Пришлось согласиться, чтобы не проболтаться лишний раз.

Да, прошла, как тут не пройти, если за тебя заплатили душой, и не простой, а ведьминской. Добровольная жертва, чтоб ее. Жаль, Василика не знала и вряд ли узнает. Кощей обещал себе не трепать языком лишний раз. Вот вернется к живым, тогда все поймет. А пока нечего было тревожить девку.

Кощей смотрел на Василику и мысленно смеялся над собой. Стоило почти потерять ее во второй раз, чтобы понять собственное чувство. Гордиться тут было нечем, убиваться… Нет, ну это уже перебор. Он далеко не молодец, переживет как-нибудь.

Хотя идея отправиться вместе к алатырь-камню очень даже хороша. Да, по пути он начнет слабеть, а потом плоть не выдержит, и Кощей рухнет замертво. А что, всяко лучше, чем коротать еще несколько столетий в одиночестве. Кощей прекрасно понимал, что однажды сила иссякнет и он станет беспомощным, ничего не сможет сделать с чудовищами вокруг, и его просто сожрут. Вот такой вот некрасивый конец. Другое дело – самому гордо пойти навстречу гибели. Неразумно, глупо, но всяко лучше, чем терпеть до последнего.

— А можно ли из крови сделать живую водицу? – неожиданно спросила Василика.

Лучше бы вообще ни о чем не думала. Или о каких-нибудь женских пустяках. Впрочем, он недалеко от нее ушел.

— Да, – отозвался Кощей. – Но прибегать к такому способу не советую. Кровь приманивает умертвий. Они чуют ее издали. Стоит один раз порезаться, как мигом налетят, если не спугнешь.

— Жаль. – Василика опустила голову.

Ему тоже было жаль. До жути захотелось обнять девку, но удержался. Пришлось отвернуться и выглянуть в окно, проверить, не бродят ли рядышком умертвия. Собственное сердце сделалось невыносимо тяжелым. Такой тошноты и омерзения Кощей не ощущал уже очень давно. Прямо-таки забытый вкус.

За окном царила тишина, если не считать парочки неупокоенных духов, которые выли вдали. В Нави всегда кто-то скреб когтями землю, или тоскливо пел, или завывал, скучая по земной жизни и лучшей участи. Но ни стоны, ни крики не могли разжалобить Морану. Удивительно, но многие почему-то думали, что Кощей видел ее и даже ходил у нее в полюбовниках. Он знал, что хозяйка должна находиться где-то в Нави, не зря ведь ее считали госпожой самой Смерти. В любом случае Морана не показывалась Кощею.

Жить в одиночестве легко, но скучать, тосковать по редким разговорам, ждать каждой встречи и вздыхать так, словно ты проживаешь шестнадцатую весну, – гадство.

Кощей взглянул на Василику и в очередной раз убедился, что вместе с ней боги послали ему погибель. Это было смешно, славно и омерзительно одновременно. Вкусив крохи настоящей жизни, он больше не мог вернуться к прошлому прозябанию. Значит, оставалось пойти вперед и сменить один мир на другой. Вряд ли там будет хуже.

Главное, чтобы Василика не удивила его своей догадливостью и не прознала, иначе слезами-уговорами-приворотами заставит жить, а он, как последний осел, согласится, пойдет на поводу у какой-то девки. Тьфу. Стало еще противнее. Кощей скривился и ушел в соседнюю комнату перебирать оружие. Пусть все идет как идет, а там видно будет.

Василика открыла глаза. Солоноватый железный запах ударил в нос. Кровь – горячая, человеческая. Девка тут же вскочила и побежала к дверям. Кощей сидел у входа в дом, прижимая ладонь к боку. Разорванная рубаха липла к коже.