Книга Сквозь туман меня не видно, страница 39 – Надя Сова

— Что же теперь делать? – В голове орало все, привычный мир рушился.

— Буду искать новое место. – Это прозвучало неуверенно, тяжело. – Через год открывают гостиницу у нас, уже набирают персонал. Пойду в прачки туда.

— Только не туда! – Мира сама не ожидала, что ее возглас прозвучит так громко.

Мама поморщилась, сейчас ей спорить не хотелось. Надо было понять, как пережить этот год.

— А если уехать? – У Миры затеплилась слабая надежда.

— Куда? – устало спросила мама.

— Да хоть в столицу!

— Без денег? Без знакомых? Кому мы там вообще нужны? – Мама встала, сунула чеки в сумку неопрятным комом.

— Туда Ставр переезжает, – тихо сказала Мира.

— А он там кому нужен?

Мама не любила Ставра, можно сказать, на дух не переносила.

— Я пойду к Васе. – Мира кивнула в сторону кухни.

— Давай. – Мама грустно посмотрела на кучу чеков в сумке.

Хотя разговор с матерью прошел тихо, по лицу Мангуста было понятно – он все слышал.

— Я могу со своими поговорить, вдруг при клинике есть что, – предложил он.

— Не надо. – Мира собрала со стола чашки и конфеты. – Она лучше будет на рынке торговать, чем через гордость перешагнет.

— Я тогда пойду, наверное.

Мангуст направился к двери.

— Погоди, я с тобой. – Мира быстро залетела в свою комнату, взяла вязаный кардиган. – Маме лучше одной побыть.

— Тогда пойдем ко мне, только по дороге хлеба купим, – кивнул Мангуст. – Я, вообще-то, за ним шел.

Всю дорогу Мира думала, что теперь будет. Маминой зарплаты в целом хватало, чтобы семья держалась на плаву, были все необходимые вещи и еда в доме. Но если ателье закроют, придется привыкать к новой жизни. И перспективы этой жизни не очень радостные.

Квартира Мангуста была больше Мириной, в первую очередь из-за странной планировки дома. Когда-то тут было много комнат для прислуги, а потом часть объединили, часть перестроили. На потолке еще сохранилась старая, местами облезлая лепнина как напоминание о прошлом, но отреставрировать ее руки не доходили. Мангуст говорил, что, когда он был совсем маленьким, обещал прабабушке отреставрировать потолок и починить изразцовую печь, которая стояла у него в комнате. Изразцов, правда, давно не было. В темные времена их все отколупали и продали за бесценок, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Из любимых Мирой старых вещей в квартире Мангуста сохранилось кресло-качалка из толстых бамбуковых палок, обтянутых драповой тканью. Оно всегда стояло в самом центре гостиной. Мира представляла, как классно было бы качаться в таком кресле и смотреть, как за окном идет снег. Жаль только, что он почти никогда не выпадал в их регионе.

— Перееду в столицу, и будет мне много снега, – мечтательно говорила Мира. – И кресло-качалка.

За обещание, которое было дано в детстве, прабабушка подарила Мангусту свои старые дневники. Помимо эскизов лепнины и изразцов, мальчик нашел там много странных записей, которые лечебными не назвать. А для простых дневниковых заметок они были слишком мудреными.

На одной странице прабабушка убористым почерком записала легенду об избе на курьногах, что стоит в самой глубине леса, а вокруг нее растут поганки с глазами. И поганки эти – не просто грибы, а души заблудившихся в лесу. Мангуст особенно любил эту легенду. Ему казалось, что есть в ней что-то особенное, связанное с ним. Часть дневника была исписана разными символами и словами, которые эти самые символы якобы могут активировать. Через страницу прабабушка писала красными чернилами предупреждения, но часть из них звучала как настоящая тарабарщина.