Книга Станция Лихо, страница 68 – Надя Сова

— Друзья, пока мы еще не разошлись по своим норам, давайте завершим одну формальность, условность. – Это был тот самый человек, который хвалил Льва. – Мы все недавно потеряли нашего главного вдохновителя, создателя освободительного движения – Юрия. Он с самого начала двигал идею свободы, избавления от власти центра и возвращения в наши родные дома. Его акции были смелыми, безрассудными, но действенными.

Я огляделась. Люди слушали и кивали.

— Нам никто не сможет заменить Юру, для всех он был примером.

— Ратник, мы поняли уже, хватит возить мочалкой по занозе! – пробасил рядом со мной Як.

Ратник зло посмотрел на Яка: мол, такую речь прервал.

— Это голосование – формальность. И на нем настоял наш благородный Лев. Так давайте подтвердим ему, что лучшего кандидата на место Юры не найти!

Толпа хором сказала «да», в один голос, на одной ноте. Это было жутко, эпично и звучало как заклинание. Льву будто не хватало именно такого «да», чтобы считаться полноправным предводителем движения. Он стоял рядом с Ратником и покорно улыбался. Такой хороший Лев, чудом спасшийся из лап непонятного чудовища, герой в глазах всех.

— Я смотр-рю, он тебе не нр-равится. – Мне на рюкзак гирей присело черное тело ворона, даже ноги подкосились.

— Он врет, – тихо сказала я и спохватилась: не хватало еще, чтобы меня распяли за такое мнение.

— Да, Левушка – темная лошадка, – ворон наклонился к моему уху, – всякое скр-рывает, лишь бы удерржаться на самом вер-рху.

Я хотела посмотреть на собеседника, но ворон сидел так неудобно, что я чуть не вывернула себе шею, однако даже черное перо не увидела.

— Не стар-райся, ты не сова. – Ворон засмеялся. – Так что думаешь, годится Лев в р-руководители?

— Если только они хотят окончательно все развалить.

Я почувствовала облегчение, когда ворон слетел с моего рюкзака и пересел на стол. Вблизи он выглядел страшнее: огромный клюв, черные глаза, рога с острыми концами. Птица ухмылялась, глядя на меня. От ее взгляда стало неуютно: меня будто раздели и пристально изучали.

— Тебе будет интер-ресно побеседовать с Норрой, – проговорил ворон, взлетел со стола, скинув консервы на пол, и приземлился уже в другом конце комнаты.

Девушка стояла там и смотрела в мою сторону.

— Ну-с, – заговорил Як, – самое главное мы услышали. Теперь можно брать Льва под мышку и ехать домой. Больше тут делать нечего. Стас, сворачиваемся!

— А ее с собой захватим? – Стас махнул рукой в мою сторону.

— Мы все в машину не влезем, – отозвался Як, даже не глядя на меня.

Народ действительно стал расходиться, и я поспешила добраться до Норы; мне надо было двигаться дальше, зацепиться хотя бы за одну команду. Нора сидела на стуле возле стены и слушала ворона.

— Можно с вами? – Я вклинилась посреди разговора.

— С нами – это куда? – Нора посмотрела на меня.

— Ну, – я замялась, – где вы живете. А то мне идти некуда.

— А откуда ты пришла? – Столетница продолжала внимательно смотреть на меня, ощущение дополнительных пар глаз снова вернулось.

— Тот дом сгорел, – я даже не соврала, – мне негде теперь жить.

— Возьмем ее с собой, – каркнул рядом ворон. – Она знает куда больше, чем показывает. Ничем от нас не отличается.

Он засмеялся, а Нора пожала плечами, но спорить не стала.

К нам подошел Як: он потерял Стаса и очень злился на Льва, который нашел у кого-то настойку и уже успел отпраздновать свое назначение.