Книга Станция Лихо, страница 47 – Надя Сова

— Ты куда опять пропала? – Она явно нервничала.

— Я возле дома, – поспешила успокоить. – Хотела на мост посмотреть, а его весь разобрали на реконструкцию.

— Еще бы, ты когда последний раз в лесу была?

Я улыбнулась.

В подъезде кто-то ругался, на пару этажей выше кричали друг на друга два женских голоса и плакал ребенок. Ругань закончилась, дверь закрылась, а ребенок продолжал плакать так же громко, как при открытой квартире.

На том же этаже жила бабушкина подруга, старая вдова Фрида, у которой никогда не было детей. Несчастная женщина, говорила бабушка, ей Бог дал все, кроме возможности иметь детей. А когда у бабушки было плохое настроение, то кляла она Фриду всеми чертями и лешими, каких только вспоминала.

Ребенок заливался плачем, и я не могла остановить себя, поднялась на пятый этаж посмотреть, может, у него дверь захлопнулась. На лестничной площадке никого не оказалось. Я постояла немного на этаже, в голове не было ни одной мысли. Открылась дверь в квартиру, на пороге стояла Фрида и вопросительно смотрела на меня.

— Тебе чего?

— Здесь ребенок плачет, – сказала я.

Фрида вздрогнула:

— Никто не плачет! Вали отсюда! – и захлопнула дверь.

Стало тихо. Ребенок замолчал, а по стене побежали чьи-то ноги, я видела следы, но не видела их обладателя. Я немного опешила от этого приветствия: Фрида никогда не позволяла себе так разговаривать с кем-либо. Даже в период, когда ходили по квартирам, продавали картошку, Фрида очень вежливо спроваживала таких дельцов.

Бабушка ждала меня возле двери, нахмурилась, когда увидела на груди ключ, забрала покупки и ушла на кухню.

— А у кого ребенок на пятом этаже? – Я уже знала ответ, что ни у кого, но хотелось вернуть себя в реальность этим вопросом.

— На пятом этаже нет детей, – ответила мне бабушка.

Вернуть не удалось.

— Там плакали, – сказала я.

— Пусть плачут, не трогай их, и они тебя не тронут.

— Они?

— Так, все, закрыли эту тему! – прикрикнула бабушка. – Я сколько раз тебе сказала, чтобы ты в это не лезла? Еще и на мост поперлась смотреть. Ты их по всему району собрать хочешь? Никто не плакал! По крайней мере, из тех, кого надо утешать.

Бабушку было уже не остановить, она грохотала посудой и ругалась на все, что только могла вспомнить. Домовой ушел в другую комнату, надоело слушать этот оркестр.

Надо пойти к Фриде и спросить про Лихо, решила я, раз у бабушки его упоминание вызывает «священный» ужас, может, ее странная подруга что расскажет.

— Зря-зря-зря, – закряхтел рядом домовой. – Зря-зря-зря, не лезь в это.

— Почему тот, кто что-то знает, либо боится говорить, либо не хочет?

— Потому что не стоит в это лезть, – пришла в комнату бабушка. – Живешь обычной жизнью, вот и живи. А эту всю дрянь не трогай. Дипломом лучше займись.

— Да сколько же можно повторять одно и то же? Я была там, я знаю, что это такое.

— Ничего ты не знаешь, – необычайно зло и тихо проговорила бабушка. – И не готова знать. Где бы ты ни была, обычным людям там не место!

Тень выползла из шкафа в прихожей и ушла на кухню, уводя за собой бабушку. А я осталась одна. Мне даже не с кем было это все обсудить. Друзей я так и не завела, блог вести не научилась, от людей шарахаюсь как на улице, так и в соцсетях.

А бабушка… Бабушка знает куда больше, чем говорит. И Фрида наверху тоже знает, кто плачет на лестничной клетке.