Книга Станция Лихо, страница 30 – Надя Сова

— Проклятые, – процедил он, поравнявшись с нами.

— Я не понимаю. – Юра попытался сказать это уверенно и зло, получилось халтурно.

— А тебе и не дано, – ответили ему. – Ты прекрасно справился со своей незаурядной ролью, утащив себя на дно.

— Что? Какое дно? Это я веду наше движение, это за мной идут толпы, это меня слушаются!

Верил ли он сам в то, что говорил? А главное, если он действительно лидер и человек перед ним – его подчиненный, то зачем он это сейчас говорит?

— А нафига ты нужен? – последовал ответ. – Ты больше не ведешь, авторитет свой потерял на бессмысленных взрывах. Люди тебе больше не верят. А в любой оппозиции главное – чтобы люди ей верили. Есть прогресс или нет.

Гвардеец перевел взгляд на нас и сощурился.

— Это не важно, – продолжил он, – должна быть иллюзия того, что что-то меняется. А какой ты лидер, если не можешь удержать даже слепую толпу? Если тебе врут свои же? Все считают, что ты погиб под завалами, не рассчитал закладку, сглупил в последний раз. Не поверишь, но даже твой близкий друг, с которым вы все делали вместе, поверил в эту легенду. Ах да, это была его идея эту легенду сочинить, выглядело очень правдоподобно. Дурные привязанности тебя погубили. Всем было очевидно, что ты будешь искать возможности связаться с нами.

Юру трясло.

— Ты врешь! Я всегда чувствовал, что ты предатель! Сеешь смуту!

Из машины вышел еще один человек. Он был не в форме, одет в пальто, как у Егора, в руке держал рацию, один в один как у Юры.

— Лев? – Юра вопросительно посмотрел на него.

Лев выгнул бровь дугой, та сломалась, наткнувшись на шрам.

— Лев, что происходит?

— Смена власти.

Он говорил так же медленно, как Егор, взвешивая каждое слово, четко зная, что за ним стоит и кто он сам.

— Твое время прошло, мой сладкий.

Юра сглотнул.

— Уходи вниз, – шепнул мне на ухо Егор, еще сильнее толкая меня к лестнице.

Я посмотрела на Фому, который стоял слишком далеко, чтобы можно было подать ему хоть какой-то знак.

Лев не обращал на нас внимания, его цель стояла прямо под носом и тряслась, потеряв все остатки самообладания.

— Жа-аль, – протянул его напарник. – Я думал, его смерть будет хоть каким-нибудь событием, он столько складов попортил.

— О, он темная лошадка, – улыбнулся Лев, – в любой момент может выдать какой-нибудь сюрприз.

Юре нечего было терять, и он кинулся вперед, сбил с ног Льва, повалил на землю, вдавив его голову в тело упавшей птицы. Тело лопнуло, во все стороны брызнула черная жижа, Лев заорал от боли. Второй не успел ничего сделать, ему в голову прилетел топор Фомы. Кажется, впервые в жизни Юра сделал что-то смелое не для того, чтобы его зауважали и стали ему поклоняться, а потому что хотел действительно что-то изменить и помочь. Пусть и самому себе.

— Быстро вниз!

Я услышала приказ, и ноги сами понесли меня под землю. Так странно прозвучали эти слова, словно заговор.

Из машины посыпались, как тараканы, гвардейцы. Столько туда даже не влезло бы!

Юра катал своего друга по асфальту, давя тела птиц, обжигаясь сам и громко рыча.

* * *

Сопротивление не образуется стихийно.

Им всегда управляют, всегда направляют и двигают так, как надо. Вопрос всегда стоит в том, кому надо. Егор создавал два сопротивления все по той же указке. Одно на юге, второе на севере. Южное выросло практически самостоятельно, достаточно было просто закинуть саму идею. А вот с северным пришлось помучиться. Оно собиралось медленно, никому не доверяло, выбирало настолько неудобные для координации места, что в какой-то момент Егор просто плюнул на всю эту затею. Именно в этот момент показал себя безумный и, что часто идет рядом с безумством, бесстрашный парень, который только что окончил институт и горел желанием менять мир.