Книга Вьюрки, страница 86 – Дарья Бобылева

— А Лиду когда в последний раз видели? – спросил Петухов.

— Так насчет ягоды договаривались, – кудрявая Лидина соседка истерически обмахивалась лопухом. – Дня три назад. А потом как ни зайду – никого…

— Ага, – важно кивнул Петухов.

И тут Никиту прорвало. Он, сам удивляясь своей ярости и громкости, начал орать, что все с ума посходили, и он их, конечно, понимает, от такого кто угодно тронется, но Катю он знает, и она не могла, даже чисто физически не могла она одолеть огромную Анну. И вообще, как можно подозревать кого-то из своих, знакомых, никто из людей такое сотворить не способен, это неведомый зверь, очередное вьюрковское проклятие, чудовище из леса, сожравшее и труженицу Лиду, и Усову, и… и Катю, если она только не рыбачит сейчас на реке, а он очень, очень надеется, что она просто ушла на рыбалку…

— Молодой человек, – печально сказал Яков Семенович. – Я, конечно, извиняюсь, но у нас тут давно происходят совершенно невозможные вещи, и с этим ничего нельзя поделать. Они все равно происходят.

— Я вам не «молодой человек»!

— Извиняюсь, Никита. Вы вот лучше посмотрите, – собаковод кивнул на ящик, на котором висели перепачканные в крови тряпочки. – Что-нибудь из одежды вашей, так сказать, знакомой тут присутствует?

— Почем я знаю?!

В сарай, толкаясь локтями и переругиваясь с пытавшимися ее удержать взрослыми, пробилась Юки. Вдохнув запах гниющего мяса, она шумно сглотнула, зажала нос пальцами и опустилась на корточки рядом с ящиком.

— Это теть-Лидин платок. Рисунок такой, как на бандане, я помню… И юбка у нее серая тоже была. Это не знаю чье. А это вообще от мешка вроде, – Юки подняла голову и с отчаянной честностью посмотрела на Никиту. – Катькиного тут нет.

— И что? – Никита широко развел руками, задел прислоненную к стене лопату, лопата опрокинула ведро, со стены ржавым дождем посыпались тяпки и садовые ножницы.

— Ну вы же понимаете, – вздохнул Яков.

Никита оттолкнул его и вышел из сарая. Очень хотелось на воздух. Подальше от этого дачного следователя, который вдобавок совершенно омерзительно картавил. И теперь Никиту действительно тошнило.

— Подождите, – на его локоть легли прохладные пальцы Клавдии Ильиничны. – Вы же с этой Катей общались. Кто она, откуда?

Никита непонимающе покосился на председательшу.

— Семья у нее есть? А лет ей сколько? Кем работает, раз все лето тут сидит?

— Не знаю.

— Как же вы не знаете, если общались? – удивилась Клавдия Ильинична. – Вы хоть можете сказать, кто она вообще такая?

У Никиты в груди что-то мелко задрожало и ухнуло вниз, как яблоко с ветки. Вот, значит, что имеют в виду, когда говорят «внутри что-то оборвалось». Он неожиданно понял, что действительно ничего не знает о Кате, даже фамилию ее никогда не слышал. Симпатичная соседка обернулась вдруг человеком без свойств, сквозь тонкую оболочку ее привычного облика проступила пугающая неизвестность. Он помнил только, что она любит рыбалку, левый уголок рта у нее съезжает вниз, когда она улыбается, и еще она как-то говорила, что не может иметь детей. И все. Зато сколько же у него возникало вопросов из-за мелких странностей в ее поведении, в словах – как будто она… нет, не проговаривалась, а готова была проговориться, но в последнюю секунду спохватывалась. Ни один из этих вопросов он так Кате и не задал.