Книга Тихие гости, страница 37 – Татьяна Мастрюкова

И все молчат. Молчат даже с теми, кого считают хуже себя...

Еловые лапы, которые мы с Соней приволокли из леса, в тепле распушились и выглядели уже не такими ободранными. Правда, пришлось ветки укоротить и проредить, чтобы добиться нужного результата. А остатки мы закинули в топку. По дому сразу поплыл аромат еловой смолы, вкусный, одуряющий. Я обернула ветки для надежности в газетный лист, потому что они оказались свежее, чем мы думали.

Какая же интересная макулатура у Лерки на даче! Летом никому из нас и в голову не приходило копаться в этом бумажном хламе на растопку, тем более читать его. Мы вообще на даче не читали, что уж там говорить. А как много всяких статей о паранормальщине среди всех этих лунных календарей садовода-огородника и способов выращивания гигантских огурцов.

Никогда бы не подумала, что Леркины родители станут хранить у себя такое чтиво.

Из стопки на растопку

Я иногда за соседским ребенком приглядывала, мальчиком Витей четырех лет. У него мать совсем молодая была, просила ни в коем случае ее тетей не называть, только Лидой. Не знаю, были ли у них другие родственники, но соседнюю с нами дачу они вдвоем занимали , и ни разу никто не приезжал их навестить. Изредка, раз в одну-две недели, Лида уезжала в город по делам ненадолго и просила меня за денежку посидеть с Витей. Это был совершенно беспроблемный ребенок, и возможность подзаработать меня только радовала. Правда, родители запретили мне брать у Лиды деньги, и мы договорились, что они сами будут мне нужную сумму давать, потому что у молодой одинокой мамы каждая копейка на счету. Мне, собственно, было по барабану. Мы с Витей ладили. Дашь ему поесть, что Лида оставила, мультики включишь, иногда какую-нибудь книжку почитаешь или машинки погоняешь с ним. На горшок он сам ходил, тут я вообще не парилась. Короче, главное было следить, чтобы он не поранился и за калитку не выбегал. Так что я большую часть времени качалась в гамаке, натянув наушники, и покрикивала изредка: «Витя, не уходи от меня далеко!» Все.

Сначала он меня стеснялся, понятное дело. Но потом осмелел, стал рассказывать какие-то тайны свои, про любимые игрушки, про героев мультфильмов. Я слушала вполуха, кивала, улыбалась.

Однажды Витя совсем доверительно меня спросил: «А ты тоже дружишь со смешным дядей, который в моей комнате живет?» Понятное дело, я слегка напряглась. Потому что Лида вообще никого к себе не водила, общалась только с нами и еще с пожилыми тетушками на нашей улице. Да и вообще с дядями у нас в дачном поселке было плоховато. Пара пенсионеров, мой папа и еще один мужчина из дачников, который весь день ковырялся в своем гараже.

— Смешной такой дядя со змеей на шее. Мне язык показывает. — И Витя старательно высунул язык, чтобы изобразить этого самого дядю.

Будто бы, когда мама уезжает или уходит к соседям, приходит смешной дядя со змеей и шутит с Витей.

Тут я сообразила, что малыш просто фантазирует, и поддержала игру: мол, нет, со мной дядя не хочет, наверное, дружить. И точно, Витя мне даже его показывал: приводил в свою комнатку и тыкал пальчиком куда-то в сторону шкафа: «Смотри, вот же он стоит!» Я честно говорила, что ничего не вижу, но Витя огорчался до слез. Поэтому я предпочитала в эту игру не играть, чтобы не обижать малыша.