Книга Нежили-небыли, страница 3 – Татьяна Мастрюкова

В действительности комнат в квартире было две, просто одна проходная, и дверь между ними давным-давно отсутствовала.

Точно так же, вопреки реальности, я много лет считала бабушкину квартиру коммуналкой, хотя бабушка при мне никогда не называла ее так, только «квартира с соседями». Так странно, что квартира казалась мне огромной, и действительность отлично уживалась с моими (и бабушкиными) представлениями: соседи, правила…

Пространство раскладывается, вытягивается, удлиняется, как подзорная труба, и начинаешь видеть через эту трубу больше нужного, то, чего ты никак видеть не должен.

Некоторое время я предпочитала считать это ложными воспоминаниями: когда тебе только кажется, что так было, пусть даже во всех мельчайших подробностях, но факты говорят совсем о другом.

Дело в том, что в какой-то период меня долго не отправляли к бабушке и выходило, что не мы к ней, а она сама приезжала к нам на праздники, в выходные, как это всегда было до болезни моего младшего брата Илюшки.

И когда я снова приехала к бабушке, то вот тут-то и обнаружила, что квартира у нее совершенно другая, нежели была. Дом тот же, в том же дворе, подъезд и этаж вроде бы те же, даже табличка рядом с дверным звонком с теми же следами времени на ней.

Но внутри оказалась совершенно другая квартира, хотя обстановка осталась та же, что я помнила. У меня даже мелькнула совершенно глупая мысль: может, бабушка переехала, а мне просто не сообщили, не посчитали нужным рассказать? Ведь теперь у бабушки была отдельная квартира без каких бы то ни было соседей!

Это было настолько неожиданно, что я даже не уточнила ни у бабушки, ни у родителей. Наверное, испугалась услышать правду, ту самую, которую совсем не хочется знать. Хотя нет ничего ужаснее, чем потерять рассудок и внезапно это осознать, я понимала, что это не сумасшествие. Но поскольку, кроме бабушкиной квартиры, ничего больше в моей жизни не поменялось, я постаралась не задумываться об этом и уж тем более не выяснять, а что это со мной такое случилось.

Я надеялась, что все из-за того, что я выросла, а взрослые, как, например, папа, ничего не видели.

Потом из этой будто бы новой квартиры бабушка переехала в ту, которая позже досталась мне. Так странно…

Ведь в бабушкиной двухкомнатной квартире, по моим воспоминаниям, всегда было пять комнат (плюс маленькая комнатка, которую папа упорно называл чуланом). Иногда четыре, иногда три. Сейчас меня изумляет то, что никогда не удивляло тогда, то, что так поразило, когда все стало по-настоящему… Мне даже не становилось страшно, когда я понимала, что своя квартира не может быть с соседями. Страшно мне теперь, когда я с этим один на один, когда уже не могу, как в детстве, при первом же ощущении дискомфорта из-за нарушения логики попросту игнорировать реальное положение вещей: ведь пространство не может растягиваться, а живые не могут быть одновременно мертвыми, и наоборот.

Я где-то читала, что шизофреник способен настолько убедить в своих бредовых идеях близкое окружение, что ему начинают безоговорочно верить даже совершенно разумные, адекватные люди. Но то идеи, они не могут быть овеществлены. Одно дело верить в инопланетян и тайный заговор, и совсем другое – проживать в двухкомнатной квартире с несколькими соседями, каждый из которых обитал в своей собственной комнате. Если у бабушки была шизофрения, то почему же мы с ней видели и слышали одинаково?