Онлайн книга «Нежили-небыли»
|
Да и видела я его нечасто, потому что он был еще до Илюшкиной болезни, то есть когда я редко гостила у бабушки. Однако даже эти случаи оставляли неприятно сосущий тревожный осадок, когда чувствуешь себя разбитой и заболевающей, а потом все раз – и проходит. Умер Ленин муж очень банально и ожидаемо для человека, злоупотребляющего алкоголем: появившиеся непонятные ощущения в груди лечил обильными возлияниями, в какой-то день «забархатил» пиво водкой, сел перед телевизором и скончался на месте от инсульта. Телевизор продолжал работать, а его расслабленную позу в кресле можно было легко принять за обычный для него пьяный сон. Лена не сразу и поняла, что что-то не так с мужем… Лена, конечно, очень переживала, плакала, аж почернела вся от горя, это окружающие говорили между собой про нее: «Отмучилась!» И на похороны все соседи по квартире пришли только ради Лены, а уж точно не для того, чтобы почтить память ее супруга, который, прямо скажем, был не самым хорошим и приятным человеком. На девятый день Лена собралась устроить небольшие поминки, когда внезапно раздалось само собой гудение газовой колонки и плеск в пустой темной ванной, а квартиру с соседями сотряс знакомый вопль: — Ленка-а-а! И яростный звон колокольчика. Соседи успели перехватить вдову, с ужасом вслушиваясь во все более буйный рев. И колокольчик, валдайский колокольчик, он ведь стоял за стеклом на полке в чешской стенке и никак не мог надрываться в ванной. Все это произошло не во время моего проживания у бабушки, и, разумеется, никто со мной на эту тему не разговаривал. Где-то случайно подслушала, кто-то, может, в коридоре трепался, делился, не понижая голоса и не стесняясь безутешной вдовы. И вот эта подсознательная опаска, с которой я относилась к соседу при его жизни, получила мощную подпитку после его смерти, словно не было у меня других страхов и фобий. Если вспомнить, то все значительные события в бабушкиной квартире с соседями происходили в мое отсутствие. Кто-то умирал, уезжал или, наоборот, въезжал – все не при мне. То есть я продолжала воспринимать их как настоящих. Когда говорилось о соседях, я бессознательно считала их бабушкиными соседями по квартире. И я каким-то образом всегда узнавала подробности, о которых мне никто прямо не рассказывал. Тогда меня это ничуть не удивляло. Я же теперь знаю правду, но по-прежнему рассказываю про эти события, как будто они произошли на самом деле с живыми реальными соседями. Мне очень трудно отделить навязанные воспоминания от своих собственных, потому что грань очень тонка и для отсеивания ложных от реальных необходим другой источник, еще один очевидец, а у меня его нет… * * * …Когда я была совсем мелкая, бабушка меня мыла сама. — Как с гуся вода, с камня струя, с зайца снег, с рабы Божьей Таисии скатитесь, свалитесь, с ясных очей, с черных бровей, ото всех печеней, с кровяных макос, уроки, прикосы, денны уговоры, ночны исполохи… И бабушка обливала меня водой из душа, и я хохотала над этими «прикосами» и «уроками», а потом, уже пойдя в школу и справляясь в ванной без помощи взрослых, пыталась сама себе бормотать: — Скатитесь, свалитесь с меня уроки! Но ничего, конечно, не сваливалось и не скатывалось, и только потом бабушка, узнав, сквозь смех объяснила, что «уроки» – это не про учебу, а про болезни и «прикос» – не косоглазие, а сглаз. |