Книга Воронье гнездо, страница 89 – Марика Макей

— Нет! – заорал Глеб. – Что ты делаешь?!

Я встал между ним и Веснушкой, закрывая ее от разъяренного друга.

— Плевать! – бросил тот. – Я не стану читать молитву! Вы не заставите меня! А ведь именно я самый близкий для тебя человек… Но я не скажу ни слова! Я не отпускаю тебя!

— Придется, – спокойно ответила Катюха. – Ведь мне не нужна никакая молитва… Все, что было необходимо, вы уже сделали. Вы нашли тело, отгадали тайну моей смерти, и этого достаточно.

— Зачем? – с болью в голосе закричал Глеб. – Зачем ты все это устроила? Все ведь было так хорошо… Зачем нужно было это портить?

— Чтобы ты мог помнить…

Глеб непонимающе смотрел на свою названую младшую сестру, я тоже не сообразил, при чем тут его память. Кики и Рыжий не издавали ни звука, превратившись в подобие статуй. Зоя, переборов страх, переступила через тряпичный мешок с иссохшим телом и приблизилась к Катюхе.

— Значит, это ты стирала всем память, Кать?

— Я, но не намеренно… и отменить это не могла. Люди сходили с ума, умирали от тоски и безысходности, некоторые приближали собственную кончину… Я не могла наблюдать за их страданиями, думала, как было бы хорошо, если бы люди просто забывали о кошмарах Вороньего Гнезда, и однажды они начали забывать.

— Так сколько же тебе лет? – ахнул я.

— Сейчас было бы девяносто два года. Твоя бабушка моложе меня.

— Но почему память исчезает только после совершеннолетия? – снова подключилась Зоя, уже не дрожа перед призраком подруги.

— Не знаю, как точно это работает, но я понимала, что нельзя отнимать память сразу. Все надеялась, что появится какой-нибудь герой и разрушит проклятье Гнезда. – Катюха улыбнулась и подмигнула мне. – Вы так близки к разгадке тайны! Теперь, когда я уйду, память перестанет стираться, и человеческая психика снова подвергнется жестоким испытаниям… Вы должны уничтожить… У вас нет выбора!

— Что уничтожить, Катюх?! – разволновался я. – Как нам это сделать?

— Я… я не могу сказать… Оно мне не дает…

Ветер ударил по рамам, холодные капли дождя залетели в дом через пустые глазницы окон. Девочка-отпечаток поморщилась, словно у призрака могла случиться мигрень. Я насторожился.

— Столько вопросов, – вздохнула она, отгоняя призрачную боль. – Ответы я все равно дать не смогу…

Катюха открыла глаза и внимательно посмотрела на свои руки, которые начинали бледнеть, превращаясь в клубы тумана.

Девчушка снова оглядела нас всех и, улыбнувшись, проговорила:

— Пора уходить.

— Не оставляй меня, – простонал Глеб, пытаясь погладить исчезающие руки Катюхи, – пожалуйста…

— Я всегда буду с тобой… не плачь.

Катюха привстала на цыпочки, обхватила лицо нашего лидера маленькими ладошками и притянула его к себе, потом что-то прошептала. Я не мог слышать, но, думаю, понял: «я тебя люблю», вот что она сказала. Губы призрака коснулись лба парня. Не знаю, почувствовал ли он этот поцелуй… Дымка уже полностью окутала Катюху.

Отстранившись от Глеба и отступив от нас всех на пару шагов, Катюха попрощалась с каждым.

— Не отчаивайтесь, парни! – сказала она Кики и Рыжему.

Зою попросила не плакать и присматривать за нами – балбесами.

— Всегда было любопытно, – заглянув мне в глаза, поинтересовалась подруга, – почему ты зовешь себя Слав? Почему не Слава?

— Мама так приучила, – грустно улыбнувшись, ответил я. – Она говорит, раз мое имя Ростислав, а не Ростислава, то сокращенно будет Слав.