Книга Призрачный зов, страница 91 – Марика Макей

Настасья оскалилась в ужасающей улыбке, будто ставя точку в нашем разговоре. А когда вокруг меня еще сильнее начал клубиться туман, я понял, что моя догадка оказалась верной. Мертвячка качнулась и приблизилась ко мне на несколько шагов. Я хотел отступить, но меня словно пригвоздило к земле. Сердце в груди застучало с бешеной скоростью.

— Нет, нет, нет… – пробормотал я, чувствуя, как меня всего сжимает. – Не делай этого, умоляю! Я не желаю тебе зла!

– Я предупреждала. Не ле-е-езь…

Настасья склонила голову набок и снова недобро оскалилась. Губы ее не двигались, но она шептала, почти доводя меня до потери сознания. Невидимые тиски сдавили мне грудную клетку, кровь начала пульсировать в голове. Я понял, что соль не действует, она так же бесполезна, как и мои попытки достучаться до Настасьи.

— П-прошу…

– Я предупреждала.

— Нет!

Голос Рыжего раздался словно из бочки. Мое помутненное сознание выхватило его образ из тумана, и я зацепился за него как за спасательный круг. Друг выскочил передо мной, раскинув руки в стороны и отделяя меня от мертвячки, и тиски ослабли. Я без сил рухнул на колени.

— Я здесь! – крикнул Рыжий в гниющее лицо Настасьи. – Я пришел! Пришел… видишь?

На какой-то момент все будто застыло. И Настасья, и туман, и само время. Я пытался отдышаться и одновременно пристально следил за событиями.

Рыжий протянул Настасье руку и снова заговорил:

— Это я, Петр… Ты ведь помнишь меня?

Медленно, словно под гипнозом, Настасья кивнула. Она ответила на жест Рыжего и тоже протянула ему ладонь. Их пальцы переплелись, и я почти выдохнул с облегчением, но, посмотрев вокруг, понял, что остальных нет. Ни Зои, ни Глеба, ни лучшего друга Рыжего – Кики. Куда они могли подеваться?

Пока я в полубреду пытался взглядом выцепить ребят из тумана, наступила звенящая тишина. Запись с песней давно закончилась, телефон валялся на насыпной дороге чуть в стороне. Затянувшаяся пауза меня насторожила. А затем голос Настасьи снова прошелся мурашками по позвоночнику:

– Я заберу тебя.

От этих слов во мне перевернулось нутро. Я взглянул на Рыжего. Его глаза стали расширяться все больше и больше. Друг начал краснеть, пытаясь сделать вдох. Я понял, что невидимые тиски теперь сжимают его.

— Стой! – выпалил я, пытаясь подняться на ноги. – Отстань от него!

Настасья не обратила на меня никакого внимания. Я прекрасно понимал, что это сражение будет проиграно, даже если я наброшусь на мертвячку, буду кричать и попытаюсь перевести ее злобу на себя. Но я уже не думал о последствиях. Один за всех. И все за одного…

— Сто-о-ой!

На негнущихся ногах я подлетел к Рыжему и закрыл его собой так же, как сделал это он несколькими минутами ранее. Мой испуганный взгляд привлек Настасью буквально на секунду, а потом она снова переключилась на Рыжего. Возможно, его сходство с прадедом действительно играло какую-то роль.

Я бросился на Настасью, но, вместо того чтобы ощутить в своих объятиях гниющую плоть, попросту прошел сквозь нее. Настасья стала бесплотной, словно тот же туман. Меня бросило в холодный пот от осознания, что я ничем не смогу помочь другу.

— Помогите! – завопил я что было сил. – Помогите! Помо…

Из глаз Рыжего брызнули слезы. Парень смотрел на меня и одними губами шептал, чтобы я уходил. Он не казался мне тем, кто готов пожертвовать собой, Рыжий всегда был трусоват. Мы все боялись, но, в отличие от Рыжего, наша трусость граничила с безумством, и поэтому мы чаще подвергались опасности, чем друг. А сейчас он будто смирился. Но я был не готов терять ни его, ни кого бы то ни было еще.