Книга Монстр, страница 41 – Марика Макей

— Все путем, Сэм! – весело отозвался он.

— Правда? С тобой точно все в порядке? Дилан – настоящий кретин!

— Я думаю так же! – рассмеялся Томми.

— Следи за языком, Сэ-э-эм… – протянул Дилан на том конце провода. – Этот кретин рядом и все слышит.

Я даже затормозила от неожиданности… Они помирились?

— Ладно, хоть не споришь, что кретин.

— Дил почти сразу нашел меня после того, как я ушел, получил в ответ по морде, и мы помирились.

— И тут я представила, как вы обжимаетесь и плачете от избытка чувств.

— Ага, – прокричал Дилан, – так все и было, Цветочек! Еще собираемся обменяться кольцами и поклясться друг другу в вечной любви!

— Этому я даже не удивлюсь.

Несмотря на свою нелюбовь к Дилану, я была рада, что они с Томми помирились. Но мне вдруг стало еще более одиноко – теперь я не особо была нужна Томми.

— Ты, кстати, где? – спросил Томми, прерывая мое молчание. – Приглашение пообедать еще в силе?

— Эм… Вы хотите сходить куда-нибудь вместе? – удивилась я.

— А почему бы и нет, Цветочек? – послышался голос Дилана. – Ловить мне с тобой уже нечего, так что…

— Что? – насторожилась я.

— Можно я то-о-оже буду вашей подружкой? – пропищал в ответ тот. – Цветочек, Куколка и… Зая!

Я не знала, чему удивляться больше. Тому, что вновь превратилась в Цветочек, или тому, что Дилан Сабовски вел себя, как Томас Эллис, который зачем-то разболтал о своем тайном прозвище Куколка.

Мы встретились с ребятами через полчаса возле кафешки, расположенной на соседней улице от школы. Они удивились моему внешнему виду, их лица посерьезнели.

— Чего уставились? Ваши воздыхательницы постарались!

— Серьезно? – усмехнулся Дилан.

Мы зашли в кофейню и, выбрав дальний столик в уютном закутке, сели за него. Заведение было крохотным, но атмосферным. Стену украшали резные фигурные полки, заставленные старыми и новыми книгами. Мне особо приглянулось собрание сочинений Шекспира в восьми томах, бордовых с золотой окантовкой. А от вида молочного цвета черепа, расположившегося рядом на полке, и вовсе по телу побежали мурашки. Мраморные бюсты писателей и поэтов ушедших столетий гордо смотрели на посетителей сверху вниз. Настольные лампы удивляли своими формами и расцветками: высеченные из натурального камня или искусно отлитые из стекла основания поддерживали необычные абажуры – гладкие и пестрые, матовые и блестящие, мозаичные и расписанные. Я подумала, что наверняка захочу побывать тут снова… Может быть, с Кевином?

— Что случилось, Сэм? – посерьезнел Томми и, нахмурив брови, вопросительно уставился на меня.

— Ванесса и Моника решили мне отомстить. Остальные просто смотрели, но тоже были готовы напасть.

— Синяк они поставили?

Я кивнула. Жаловаться было не в моем стиле, но так захотелось получить хоть капельку сочувствия.

— Тупые суки! – фыркнул Томми и немного погодя добавил: – Прости, Сэм, я не думал, что это выльется в драку.

— Да забей. Ты же уже знаешь, что для меня такое не в новинку…

— Томми рассказал мне о причинах твоего перевода, – хмыкнул Дилан. – Знал бы, что ты такая шальная, был бы осторожнее.

Я недовольно уставилась на Томми. Что еще он рассказал этому балаболу? Про Куколку уже даже знает, а это самая мелочная мелочь из всех мелочей.

— Я то еще трепло, Сэм! – поднимая обе ладони и складывая их вместе в извиняющемся жесте, сказал Томми. – Все ему всегда выкладываю… Это вошло в привычку.