Книга Притворись моим, страница 37 – Марика Макей

— Ной уехал. Еще вчера.

Прямая осанка Виктории поражала. Эддисон не понимала, как может быть у девушки столько стойкости в одной лишь позе. Сложенные на коленях руки, расслабленные губы, но воинственный взгляд. Эддисон понимала, что Виктория пришла разговаривать совсем не о брате.

— Знаешь, – четко начала она, – у меня никогда не было никого роднее Ноя после смерти мамы. Хоть мы и часто ругаемся, уверена, не дадим друг друга в обиду. Это… как само собой разумеющееся, понимаешь?

Эддисон неуверенно кивнула.

— Наверное, дружба между тобой и Лиамом нечто похожее. Вот только я не слепая. – Виктория посмотрела прямо в глаза Эддисон. – Вы либо запутались, либо… только теперь поняли, что можете потерять друг друга. Не как друзья.

— Виктория, я…

— Не нужно оправдываться. Ты ничего мне не должна.

Виктория встала и собралась уходить, но перед этим вновь взглянула на Эддисон и сказала:

— Я понимаю тебя, но не сдаюсь. – Виктория чуть приподняла подбородок, с вызовом смотря на Эддисон. – Чтобы ни случилось, я не откажусь от Лиама. Впервые парень дал мне хоть что-то почувствовать, позволил попробовать жизнь на вкус… Поэтому я буду бороться за него. И за нас.

Виктория вышла. Уже не первый раз общение с ней оставляло в душе Эддисон полный хаос. Казалось, от Виктории ничего не может укрыться. Будто она наперед знала, как поступят Эддисон и Лиам, знала, что они скажут. Виктория словно читала будущее, и это пугало.

Обратно ехали в полном молчании, благо Лиам включил музыку. С ним Эддисон так и не поговорила. Да и желания выяснять отношения она не имела, потому что не знала, что на самом деле ей нужно. Эддисон поймала себя на мысли, что больше думает о том, куда пропал Ной, нежели о вчерашнем поцелуе с лучшим другом.

Уже будучи дома, Эддисон ходила вокруг мобильного телефона часами, так и не решаясь набрать Ною. Эмма заметила неуемное волнение дочери.

— Детка, все хорошо? Ты… какая-то слишком бледная.

Они сидели на диване в гостиной возле телевизора. Взгляд Эммы по обыкновению был прикован к планшету, но нервозность дочери от нее не скрылась.

— Все… нормально.

— Лгунья, – ласково улыбнулась Эмма. – Поделись со мной. Я не лучший советчик, но… вдруг смогу помочь.

Эддисон взглянула на мать. Волосы собраны в хаотичный пучок на макушке, одета в растянутый свитер и спортивные штаны. Такую домашнюю Эмму Эддисон видела не часто. Строгий костюм для сделок и консервативный макияж были частью образа ее матери. Минутный порыв слабости заставил Эддисон броситься в объятия Эммы и крепко-крепко прижаться к ее груди.

— Ну, тише-тише, детка, – обнимая Эддисон в ответ, прошептала Эмма. – Все будет хорошо. Все наладится, вот увидишь. – Поглаживая дочь по волосам, она снова спросила: – Так… может, расскажешь, что произошло?

Эддисон отрицательно покачала головой.

— Ну ладно, если захочешь, потом поделишься, и я обязательно помогу, да? Вот и славно. Ну-ну.

Они сидели в обнимку не меньше часа. Эддисон все никак не могла унять слезы, которые лились по щекам ручьями. Она не помнила, когда так горько плакала в последний раз, не считая отцовских похорон и нескольких месяцев после. Но что больше приводило Эддисон в замешательство – она не понимала, из-за чего именно так расстроена. За последнее время она скопила в себе столько новых эмоций, что те со слезами вырывались наружу. И теперь ей оставалось только дождаться, когда она выплачет их все…