Книга Эпоха безумного короля, страница 83 – Анастасия Райнер

После смерти матери отец сильно изменился. Раньше он стремился проводить свободное время с детьми, проявлял родительскую ласку, а теперь Изабель совсем перестала его узнавать. С каждым днем он становился озлобленней и строже, а Изабель – отчужденней. Образ прежнего заботливого отца часто всплывал в памяти девочки, но такие воспоминания причиняли слишком много боли, поэтому она их отгоняла. Отчего-то Изабель казалось, что она сама виновата в том, кем стал отец. Что на него повлиял не только мамин уход, но и она, глупая недотепа, стала причиной его постоянного расстройства и разочарования.

— Изабель! – прогремел он. – Я ведь предупреждал: ты не должна притрагиваться к пище, пока не вознесешь молитвы Господу Богу нашему! Напрашиваешься на порку?!

Никогда прежде он не поднимал на нее руку, но частенько грозился отлупить. К тому же регулярными порками он воспитывал Александра, ее старшего брата. Но тот ведь пререкался, бунтарствовал, отстаивал какие-то свои взгляды.

А у Изабель своих взглядов не было. От страха перед отцом она старалась быть послушной настолько, насколько вообще способен ребенок. Она подчинялась беспрекословно, беря пример с кланяющихся слуг, которые никогда-никогда не перечили и не возражали. Поэтому ей так и не довелось узнать, что же такое порка.

Но сегодня голод помутнил ее разум. И теперь девочка едва не плакала, искренне сожалея, что не совладала с собой из-за пустого желудка. Позорнее причины, наверное, придумать нельзя. Ей было так невыносимо стыдно, как никогда прежде. На фоне этого неимоверного позора голод сразу отступил, а щеки вспыхнули.

— Как ты смеешь гневить Господа, дочь?! Знаешь, что происходит с душами таких неблагодарных детей, как ты? Они низвергаются в ад, в пучину непроходящего голода и сожаления за былую недальновидность! Они страдают в огне, и пытки их вечны, поскольку вечна душа человеческая, где бы она ни оказалась! На протяжении всей жизни дьявол внушает нам пагубные желания и мысли… Он играет нашими судьбами, но мы обязаны помнить слово Божее! Так, как ты сейчас набросилась на пищу, кидаются только неразумные звери! Стыдись же! Стыдись сего нетерпения, иначе Господь обрушит на тебя гнев свой и лишит всякой пищи! Живя в тепле и в достатке, ты совершенно того не ценишь! Тебе невдомек, сколь многие голодают за стенами этого дома! Сколь многие прозябают в вонючих застенках или бродят неприкаянные с протянутой рукой, уповая на чью-то милость! А милости нет! На нее способен только Господь, если мы того заслуживаем! Очнись же от неги, Изабель! И опасайся искушений дьявола! Ты должна быть благочестивой, кроткой, богобоязненной! Смиренной! Только так можешь надеяться на спасение своей души!

Девочка тряслась под его натиском. Тирада никак не прекращалась. Изабель не могла отвести взгляд от его багрового, искаженного гневом лица, а когда он наконец закончил, то скосила глаза на оставленный хлебный кусочек. Кусочек, несоизмеримо крохотный по сравнению с вечными муками в аду. Господь был строг. Даже строже папы.

— Ты все уяснила, дочь?!

Ей было очень страшно, но это нормально: отцовского гнева боялись все. Время от времени до нее доносились взрослые разговоры, и, хотя Изабель не понимала всех тонкостей, она все же догадывалась, что власть герцога неоспорима и приравнивается чуть ли не к королевской.