Книга Заглянувший, страница 89 – Анастасия Райнер

Лукс поежилась, скользнула неуверенным взглядом и, опустив голову, продолжила:

— По ночам я иногда подходила к окну и смотрела на спящий город, пытаясь поймать хотя бы крупицу чужого умиротворения. Поздней ночью настает особая идиллия. Я никогда не нарушала ее светом в окне. А в ту особенную ночь из-за спустившегося тумана город был похож на долгожданный безмятежный сон. И только в окне дома напротив горел свет. Единственное светлое пятно на черном холсте. Впервые в предрассветный час кто-то не спал вместе со мной. Отчасти я наделила это событие сакральным смыслом, будто во тьме моего существования внезапно появился просвет. И сама же посмеялась над такой сентиментальностью, отправившись в кровать, чтобы возобновить попытки уснуть.

Лукс закрыла лицо, дрожа от волнения. Она обнажала какую-то тайну, но я все еще ничего не понимал. А я ненавижу ничего не понимать!

— Продолжай, – попросил я девушку.

— Закономерности внезапны, и следующей ночью свет в том окне снова горел. Заинтересовавшись, я стала специально подходить по ночам к окну, чтобы убедиться – спит ли этот кто-то? И, похоже, ночное бодрствование у него тоже вошло в привычку. А вскоре я увидела в том окне силуэт мужчины.

— И тем силуэтом был я…

— В тот момент я испытала очень яркие эмоции. Хотелось, чтобы ты смотрел именно на мое окно, хотя я по-прежнему не осмеливалась включать свет. Представилось, что мы с тобой родные, просто потерявшиеся души. Ведь так бывает.

— Людям свойственно теряться. – Я кивнул. – Иногда они теряются в разных странах. Иногда теряются, даже если живут по соседству. А иногда теряются в разных реальностях.

Теперь не трудно понять, что происходило дальше. Конечно же, глядя в окно, она все время гадала, кто же этот человек, страдающий бессонницей и наслаждающийся вынужденным одиночеством, в точности как она сама. Должно быть, у них много общего. А может, отсутствие здорового сна, – это единственное, что их роднило.

— Мне было не важно, что мы незнакомы. Главное, что я могла разделить с тобой еще одну тихую ночь, – продолжила Лукс. – А дальше… я дала волю фантазии, наделяя тебя самыми невообразимыми чертами. Представляла, как ты вырезаешь деревянные фигурки, читаешь в тусклом свете фантастические книги, смотришь тот же фильм, что и я, и точно так же смеешься над нелепыми сценами. Захотелось узнать, какая у тебя любимая еда, какую музыку предпочитаешь слушать, какой у тебя голос и какой персонаж из кино тебе наиболее близок. Я сильно заигралась, выдумав о тебе все, кроме включенного в ночи света.

— И постепенно влюбилась в сложившийся образ, ведь так?

— О, я прекрасно знала, насколько это глупо! Как знала и то, что стала зависима от проклятого окна. Приходя с работы, я скорее бросалась выяснять, зажжена ли лампа в твоей квартире. Если нет – утешала себя, что еще не стемнело, и скоро окно загорится спасительным маяком. А когда это происходило, ничто уже не могло расстроить. Я погружалась в фантазии, больше не чувствуя тоску.

— А если окно оставалось темным?

— Я молилась, чтобы тебе было хорошо. Лишь бы ничего страшного не случилось, лишь бы ты оставался жив. Чтобы завтра свет, который роднит нас в этом холодном мире, снова горел.

Прикованный вниманием к отчаянной девушке, я был не в силах оторвать взгляд. От нее исходила такая мощная сила, что я невольно подчинялся.