Книга Заглянувший, страница 138 – Анастасия Райнер

— Привет! – прозвучал громкий голос сзади.

От неожиданности я подпрыгнул. Точно уверенный, что вошел один, я резко обернулся и не увидел говорящего. Жуть, аж волосы на затылке зашевелились…

— Привет! – снова раздалось из темного угла.

Я подошел ближе и увидел, что в железной клетке сидела небольшая птица, напоминающая ворону, но с оранжевым клювом и желтым ободком на шее.

Как странно: когда со мной здоровались люди, я отвечал из вежливости, внутренне лишь раздражаясь. Я хотел, чтобы меня не замечали, не донимали вопросами «как учеба?» и «завел ли подружку в классе?», чтобы не заваливали дурацкими советами из «жизненного опыта».

Люди постоянно улыбались, приветствуя меня, однако я знал: их натянутые улыбки больше походят на звериный оскал. Я бы предпочел стать прозрачным, чтобы не видеть эти фальшивые приветственные жесты.

Но когда со мной поздоровалась эта птица самым что ни на есть человеческим голосом, я обрадовался и, конечно, удивился. Ее приветствие оказалось приятным, и я поздоровался в ответ.

— Так ты у нас лучше любого попугая звуки копируешь! – улыбнулся я пернатому созданию.

— Вот уж неугомонная птица! – В комнату вошла тучная женщина с пакетом крупы. – Набралась словечек разных… И кому в голову пришло обучать птицу матерным выражениям? Сюда дети малые приходят, а это пернатое чудо похлеще пьяного сантехника выдает! Мы ее пока сюда перенесли, здесь темно, и она – спокойней.

— Привет-привет! – Птица невинно моргнула и засвистела по-соловьиному.

После птичников мы с сестрой пробежались по павильону насекомых. Я быстро зарисовал паука (это оказалось проще всего), и мы направились к выходу, боясь опоздать.

Некоторые ребята уже собрали осенние букеты из пожелтевших кленовых листьев и рябины. Кроме нас, задерживались еще три девочки.

— Они дорисовывают медведей! – сказала их подружка. – Сбегать за ними?

Некоторые ребята показывали друг другу рисунки, другие обменивались находками: желудями, сухоцветами, камешками. Один из мальчишек поймал блестящего ярко-зеленого жука и всем хвастался, что отец поможет залить жука прозрачной смолой.

— Когда она застынет, получится красивый сувенир, – сказал он, и всем тоже захотелось такого.

— М-можно т-тебя на секундочку? – робко спросил сестру отличник, что-то пряча за спиной.

Они отошли в сторону. Я видел, как мальчик протянул ей огромный кленовый листок. Наверное, самый большой, какой смог найти. Сестра улыбнулась и приняла подарок.

Я опустил глаза, чтобы не заплакать. Этот мальчишка несколько раз давал мне списать, поэтому я его не задирал, не издевался над заиканиями… А теперь ненавидел его.

Во мне кипел гнев. Я решил, что украду его рисунок, порву и выкину! А завтра сломаю все его карандаши, пока в классе никого не будет. Вытряхну в окно содержимое портфеля! Брошу жвачку в его кучерявые волосы и каждый день буду плеваться бумажными шариками через пустую ручку!

Я буду доводить его до слез, до истерик, чтобы он упросил родителей перевести его в другую школу.

Пока сестра с ним общалась, рядом на стриженный парковый куст села репейница. Идея пришла моментально. Пускай он дарит осенние листья, они все равно увянут. Я сделаю особенный подарок.

Осторожно сомкнув ладони, я поймал бабочку. Теперь осталось оформить сюрприз. Где-то дома в тумбочке хранилась деревянная рамка. Я видел такие штуки в продаже: засушенная бабочка под стеклом. Ничего сложного.