Книга Заклятые в любви, страница 47 – Анастасия Райнер

Эван подошел к женщине, опустив голову, догадываясь, что сейчас последует. Он лихорадочно пытался вспомнить, о чем именно была сегодняшняя лекция, но все было как в тумане. Когда последний студент покинул аудиторию, Миранда Брикман захлопнула журнал успеваемости и внимательно посмотрела на Эвана.

— Назовите мне, пожалуйста, основные сходства и различия между искусством Месопотамии и Египта, – требовательно произнесла она.

Эван молчал – сказать ему было нечего. Некоторое время она подождала и затем разочарованно выдохнула.

— Понятно. В чем заключается суть крито-микенского искусства и какова его связь с Ближним Востоком? – продолжила она, повысив голос. – Снова тишина… Может быть, вы скажете мне хотя бы пару слов об эллинизме? Где и когда он возник, каковы его отличительные черты?

Эван покачал головой, сгорая от стыда. Он знал, что это период в истории Средиземноморья, но ничего больше о нем сказать не мог.

— Я так понимаю, дальше спрашивать о пройденном бессмысленно. Вы не усвоили ничего! – Брикман сверлила его укоризненным взглядом. – До каких пор вы намерены спать на моих занятиях, мистер Грейсен?

— Простите, профессор…

— Нет уж, послушайте! Полтора месяца я закрывала глаза на вашу пассивность в надежде, что вы одумаетесь и адаптируетесь к расписанию. Но больше так продолжаться не может! Вам придется усваивать материал вместе со всеми и впредь не ожидать поблажек. Их не будет! Ищите время, чтобы высыпаться в неучебное время, мистер Грейсен, иначе наш следующий разговор будет куда серьезнее!

Вручив ему список тем для эссе, она буквально вытолкнула его из аудитории, с шумом захлопнув за ним дверь. Когда же он заглянул в список и увидел, сколько сочинений предстояло написать, чтобы закрыть хвосты, ему поплохело.

Пытаясь избежать дальнейших проблем, теперь при каждом удобном случае Эван бежал в библиотеку и зарывался в учебники. Последняя неделя была особенно тяжелой – каждый норовил его отчитать. Преподаватели – за то, что он недостаточно выкладывается, а Уилл и Тэхен – за то, что мало времени проводит с ними.

Эван сбился со счета, сколько фильмов они уже посмотрели в кинотеатре Беллстрида, пока он зубрил пропущенный материал, и сколько веселых вечеров в уютной гостиной они провели без него. Даже Генри Питерс из контрады лисы теперь проводил с ними куда больше времени, чем он. Впрочем, упущенная дружба сейчас волновала его в меньшей степени.

— Милый, спасибо, что фотографируешь и высылаешь свои работы! – В голосе матери, как и всегда, слышалась гордость за сына. – Правда, мне с телефона почти ничего не видно, все расплывается, но миссис Мейер распечатывает для меня каждую твою картину. Я все складываю в отдельную папку и пересматриваю каждый день, пока еще могу. Хочу сохранить твои картины в памяти и запомнить каждую деталь. Скажи, у тебя все хорошо? Все получается? Нет ли каких проблем?

— Нет, мам, у меня все отлично. Правда, – каждый раз отвечал Эван счастливым тоном, и при этом в его груди все сильнее разрасталась неприятная, болезненная тяжесть. Вынужденный лгать матери, он чувствовал себя еще более разбитым.

На днях он выслал ей первую стипендию – на лекарства, не купив себе новые ботинки взамен тех, что промокали. Каждый день непрерывно шел дождь, и Эван все время ходил в мокрых носках. Разумеется, это привело к тому, что у него заболело горло, появился насморк и поднялась температура. Но вместо того, чтобы лежать в теплой постели и набираться сил, он переносил простуду на ногах, каким-то чудом умудряясь посещать каждую лекцию и каждое практическое занятие, после которых неизменно выходил на подработку.