Книга Заклятые в любви, страница 27 – Анастасия Райнер

— Меня зовут Давид Верзяк. Я декан литературного факультета Беллстрида. С некоторыми из вас мы будем видеться особенно часто, дабы постигать тонкости сценарного мастерства. Но для художников я буду преподавать только две дисциплины – литературу с ничтожно малым количеством отведенных часов и творческое письмо. Так что же такое творческое письмо? Как по-вашему? Может, кто-то желает высказаться? – Первокурсники начали неуверенно переглядываться. – Давайте-давайте, не стесняйтесь! Начнем с вас, мисс?..

— Камилла Джонсон, – ответила одна из подруг Джейн Эйприл, та самая блондинка в очках. – Ну, я полагаю, что речь идет о сочинениях. Нам нужно будет излагать свои мысли на заданную тему.

— Неплохо, мисс Джонсон, – удовлетворенно кивнул профессор. – Кто желает что-нибудь добавить?

Студенты молчали. Несколько случайно опрошенных профессором студентов лишь пожали плечами и присоединились к мнению Камиллы.

— В целом вы все верно понимаете, – согласился профессор. – Но для чего же тогда эта дисциплина назначена вам, художникам? Почему бы ее не оставить одному лишь литературному факультету? Пусть себе сочиняют. А вы бы занимались рисованием, живописью…

Джейн Эйприл Вуд подняла руку и, когда профессор Верзяк позволил, представилась и предположила:

— Дисциплина называется творческим письмом не просто так. Сама ее суть кроется в полете фантазии, в проявлении чувств. Стало быть, нам нужно будет относиться к сочинению, которое мы пишем, как к процессу создания картины. Мы должны будем научиться рисовать словами.

— Ну что же, это максимально близкий ответ! – похвалил Верзяк. – Браво, мисс Вуд! Вы принесли контраде кошки первые пять баллов. – С этими словами он включил свой планшет и отметил в нем призовые баллы.

Студенты кошачьей контрады воодушевились и радостно заерзали на своих местах.

— Творческое письмо в самом деле поощряет ваш полет мысли. Освобождает разум от насущных проблем и забот, расширяет угол обзора, выводит за рамки. Это ваш кислород, заключенный в буквах алфавита. Буквы – такой же инструмент, как и глина: из них тоже можно вылепить шедевр. Они подобны краскам – вы можете научиться ими рисовать, как верно подметила мисс Вуд. Буквы примут любую форму, какую вы им прикажете. Это самый податливый материал для творчества и самовыражения, и как бонус – самый доступный. На моих занятиях вы научитесь подчинять его себе. А вместе с тем сможете лучше понять самих себя.

С этими словами профессор Верзяк достал из ящика своего письменного стола небольшие карточки.

— Сейчас каждый из вас вытянет из этой стопки одну карточку рубашкой вверх, – объяснил он. – Без моей команды не переворачивайте. Там написано ваше сегодняшнее задание. Когда вы увидите его – никаких вопросов ко мне. Понимайте, как хотите, и это будет в любом случае правильно. Я здесь не для того, чтобы ограничивать вас или выставлять правила. Правило только одно: никаких правил! Вы вольны писать все, что хотите. Главное, чтобы это было искренне. Да, мистер Лэджер?

Эван обернулся: Уилл тянул руку. Вид у него был обеспокоенный.

— Сэр, а если задание будет таким, что сказать будет нечего? Вдруг ничего так и не придет на ум? Я никогда не был силен в сочинениях.

— В самом прискорбном случае вы вольны оставить лист чистым. Однако еще ни разу не случалось такого, чтобы студенту было совсем нечего сказать, – ответил профессор и приступил к раздаче карточек.