Книга Заклятые в любви, страница 120 – Анастасия Райнер

— Смотря что ты считаешь симпатичным, неглупым и нескучным, – сказал Эван, после чего надкусил сочный горячий гамбургер и еще раз убедился: это куда вкуснее чипсов.

— Ну вот гляди. Вчерашняя девчонка весь вечер мне доказывала, что Земля плоская! – На эмоциях Уилл запихнул в рот сразу несколько чипсин. – Что горы – это пни гигантских деревьев, а создатель первой в мире соцсети на самом деле рептилоид^[8]!

Эван прыснул:

— Что, серьезно?

— Серьезно! Она верит во все это, представляешь?!

— Не может быть. Наверное, она так пыталась пошутить…

— Хочешь встретиться с ней, чтобы убедиться? – Уилл сверлил Эвана взглядом.

— Ну уж нет! Хотя признай: скучной эту девушку назвать уж никак нельзя!

Уилл пропустил это мимо ушей, с характерным пшиком открывая баночку колы. Плеснув себе в стакан немного газированного напитка, он залпом осушил его, после чего сказал:

— Я тут подумал… Пусть в Беллстриде учатся одни психи, но сюда вряд ли смогли просочиться те, кто всерьез опасается рептилоидов! Нужно добавить в свою анкету что-то вроде «конспирологам просьба не беспокоить».

— У тебя там, наверное, уже столько поправок, что скоро кандидаток не останется.

— Это да. Но еще одно подобное свидание я уже просто не вывезу, – вздохнул Уилл.

Пора было отправляться на занятия.

Творческое письмо Эван ждал с нетерпением. Еще не зная темы, он намеревался в любом случае адресовать новое сочинение Эйприл. И когда профессор Верзяк огласил задание, Эван мысленно возблагодарил его.

— День святого Валентина… Для каждого он свой, – нараспев возвестил Верзяк, мечтательно глядя в пространство перед учениками. – Сейчас вы в таком возрасте, когда любовь только-только расцветает в сердце. Славный возраст. Да-да… – Он вздохнул, улыбнувшись. – Расскажите мне о том, как вы впервые почувствовали влюбленность. Передайте само ощущение. Прочувствуйте его заново. Каким оно было для вас? Сладким или горьким? Тревожным или умиротворяющим… Я хочу погрузиться в этот омут вместе с вами. Взбудоражьте меня, и я буду очень щедр на призовые баллы!

Через пятнадцать минут, когда все закончили, профессор Верзяк начал приглашать желающих зачитать работы. Студенты, в погоне за баллами, охотно тянули руки. Все знали: каким бы ни было сочинение, профессор Верзяк не жалеет оценок хотя бы за смелость выступить перед группой.

Поднял руку и Эван.

— Мистер Грейсен, пожалуйста. – Верзяк махнул рукой, приглашая Эвана в центр аудитории. – Всегда рад вашей активности. И творчеству, разумеется.

Схватив с парты исписанный листок, Эван поднялся и прошел вперед. Не глядя на сокурсников, приготовившихся внимательно слушать, он прочистил горло и начал читать:

Коридор из зеркал ведет меня в мир иллюзий. Впереди нереальный мир, словно кусочек выдуманного сна, и, пока я иду, думаю лишь о том, чтобы встретить в том мире тебя. Только тебя одну и никого больше. Мои отражения следят за каждым шагом. Они смеются мне вслед, потому что знают, сколь глупо надеяться и сколь глупо хотеть того, чего хочу я. Но я надеюсь. Хочу. И боюсь. Боюсь не отыскать тебя там… Я правда боюсь этого, слышишь?

Черная дверь. Я толкаю ее, вхожу в темную комнату и встречаю твои глаза… Здесь играет музыка, но я не могу ее разобрать. Я не слышу ничего, кроме голоса судьбы, и не вижу ничего, кроме твоих зеленых глаз. Ты убиваешь меня. Ты возрождаешь меня. Давай же, наберись храбрости и скажи, что тоже чувствуешь это! Что тоже веришь в одну судьбу на двоих! Но вместо этого ты разбиваешь зеркало, хватаешь один из осколков и с размаху вонзаешь его мне в грудь. Прямо в сердце.