Книга Заклятые в любви, страница 100 – Анастасия Райнер

Как и другие аудитории и кабинеты Беллстрида, все здесь дышало историей и больше напоминало музей. На одной из стен висел большой старинный гобелен. Напротив расположился высокий камин из серого камня, которым вряд ли пользовались последние пятьдесят лет. Над камином висела картина в золотой раме с изображением главного университетского здания, а по краям от нее – несколько портретов основателей.

Здесь вообще было много исторических диковин: у ближайшего окна Эван увидел тонкий бронзовый телескоп – сейчас такие точно не встретишь на прилавках; недалеко от стола расположился внушительных размеров пожелтевший напольный глобус, а позади ректора стоял постамент с каменной гаргульей, выполненной с фантастической детализацией. Но больше всего Эвану понравился потолок: прямо в центре свода красовался шестигранный витраж. Должно быть, днем, когда светит солнце и пробивается через цветное стекло, зрелище просто невероятное.

Оторвавшись от бумаг, Анжела Дьюэтт серьезно, или даже скорее строго, посмотрела на Эвана. Внутри у него все похолодело.

— Как вам мои пингвины? – спросила она.

Эван не сразу нашелся что ответить.

— Э-э, они замечательные, мадам, – выпалил он, когда наконец сообразил, о каких пингвинах его спрашивают.

Волнение как рукой сняло. Ведь если бы речь шла о чем-то важном, вряд ли ректора интересовало бы его мнение о новогодней инсталляции в коридоре. Впрочем, Эван все-таки ошибся: речь о важном зашла. Или точнее, об очень важном.

— Мистер Грейсен, не буду ходить вокруг да около: я в курсе вашей семейной ситуации, – начала она. – Знаю, вы держали это в секрете. Однако существуют такие вещи, о которых обязаны знать другие, чтобы иметь возможность помочь. Не злитесь на мадам Фостер за то, что она посчитала нужным рассказать мне о болезни вашей матушки. Уверяю: она действовала из лучших побуждений.

По-видимому, ректор ожидала от Эвана какой-то реакции, так что он, будучи совершенно обескураженным и сбитым с толку, произнес:

— Хорошо. Я не стану на нее злиться.

— А еще лучше – поблагодарите ее как следует. Потому что ваша главная проблема теперь полностью под моим контролем. Процесс уже запущен.

Она замолчала, внимательно глядя на Эвана. А тот ничего не понимал или, скорее, боялся понять как-то не так.

— Простите, я не совсем понимаю, – тихо сказал он, боясь показаться дураком.

— Университет оплатит операцию вашей матери, – пояснила Анжела Дьюэтт. У Эвана зазвенело в ушах. – А также страховку на год. И еще выделит необходимые средства на реабилитационный период. И хотя до двадцать пятого декабря еще чуть больше недели, считайте это моим рождественским подарком.

— Я… я просто… – Эван захлебывался в словах и в собственных мыслях, которые взорвались сотней фейерверков. Не шутка ли это, не розыгрыш? Нет. Конечно же, нет. Все это взаправду, каким бы невероятным оно ни казалось. Его мама не ослепнет! Она поправится! А еще – ему больше не нужно работать на износ! – Я просто не знаю, как вас благодарить!

— Знаете, – сказала ректор. – Посвятите себя учебе всецело. Покажите, на что способны на самом деле. Убедите лично меня, что ваше нахождение здесь не ошибка.

— Конечно, мадам Дьюэтт! Обещаю вам! – Эван несколько раз горячо кивнул. – Я готов учиться усерднее! Но…