Книга Бессердечный, страница 97 – Элси Сильвер

— Ты мне ничего не разрешаешь, Итон. – Я вскидываю бровь, и он притягивает меня к себе, крепко обнимая сильными руками.

И это чертовски приятно.

— Прости, что не умолял тебя вернуться со мной домой.

Я прижимаюсь к нему, услышав долгожданное извинение.

— Ты хорошо умоляешь, – шучу я.

Он опускает голову и впивается поцелуем мне в шею.

— Добро пожаловать в мою жизнь, – снова забавляюсь я в попытке разрядить обстановку или просто подавить легкое чувство дискомфорта.

Объятия Кейда становятся крепче, и он прижимается губами к моему плечу:

— Я обещал себе, что не перейду черту. Что не буду все усложнять. Не буду запутывать наши отношения, раз ты так скоро уезжаешь.

Внизу живота образуется пустота, и чувство неуверенности выпрыгивает, как рыба из воды, потому что, находясь в его объятиях, я чувствую себя неуютно. Это похоже на клетку. Это похоже на извинение. И мои стены рушатся. Две минуты назад я чувствовала себя богиней, а теперь меня охватывает чувство страха.

Я отстраняюсь, одаривая его равнодушной улыбкой и как бы похлопывая по плечу:

— Ну, давай просто не будем усложнять.

Он слегка качает головой, кажется, удивленный моим ответом. Я поворачиваюсь и иду к входной двери.

Я драматизирую? Может быть. Вполне. Но когда дело касается Кейда Итона, моя гордость не выдерживает такого количества ударов. Если он будет постоянно отказывать мне или искать оправдания тому, почему это не может случиться, то в итоге я приму все близко к сердцу.

Не будем усложнять.

Думаю, единственное, что усложняет ситуацию, – это он сам.

Добравшись до своей спальни, я вхожу в комнату, закрываю дверь и глубоко вдыхаю.

Включив ночник на прикроватной тумбочке, я мысленно возвращаюсь к глупому Кейду Итону. Здоровенный сложный придурок с крепкими бицепсами и чертовски красивым лицом.

Позади распахивается дверь. Я поворачиваюсь и вижу, что Кейд стоит там, сжав руки в кулаки, в расстегнутых джинсах и все еще без чертовой рубашки, что на самом деле является жесточайшей шуткой. Его плечи шириной почти во всю дверную раму, а выражение лица я узнаю по его сердитому хмурому взгляду.

— Что, по-твоему, ты делаешь? – рявкает он.

Я фыркаю и отворачиваюсь, потому что сейчас он выглядит устрашающе:

— Хочу убедиться, что для тебя все не станет слишком сложным. Очевидно.

— Женщина. – У него всегда такой язвительный голос, когда он называет меня женщиной. – Ты с ума сошла? Ты думаешь, я три года и пальцем никого не касался, чтобы, прервав свою связь с таким исключительным человеком, как ты, позволить ему просто уйти?

Три года?

— Я…

— Нет. – Он поднимает руку. – Говорить буду я. А ты закрой рот и слушай. Потому что если бы ты позволила мне закончить то, что я говорил там, то ты бы не провела здесь ни секунды и не думала бы, что я не хочу усложнять отношения с тобой. Я сказал, что обещал себе не усложнять эти отношения. Ты молода, беспокойна, а я, по правде говоря, чертовски ревнив и не хотел бы, чтобы между нами было что-то поверхностное и легкомысленное.

Он проводит рукой по своим волосам:

— Я наблюдал за тобой и моим сыном. Я тосковал по тебе. Сегодня ночью я сходил с ума, думая о вас с Лэнсом. Я знаю, что не захочу отпускать тебя в конце лета, но я возьму то, что смогу. Потому что ты слишком особенная, чтобы от тебя отказываться. К черту мои обещания, вот что я хотел сказать.