Книга Бессердечный, страница 40 – Элси Сильвер

Со вздохом она откидывается назад, оценивая бар, и объявляет:

— А здесь весело.

Я прочищаю горло, пытаясь найти тему для разговора:

— Напоминает тот бар, в котором ты работаешь?

Она так легко улыбается, как будто даже не думает об этом. Невероятно.

— Нет. Вообще нет. На самом деле, я управляю бизнесом брата. Он превратил старый театр в концертную площадку. Мы убрали сиденья. Укрепили танцпол. И приглашаем самые разные классные группы. Если нет концерта, то это обычный тихий бар для завсегдатаев.

Я стопроцентно вижу Уиллу в такой обстановке.

— А почему ты сейчас там не работаешь?

Она закатывает глаза:

— Брат взлетел, так как основал свой лейбл. Он выбрал несколько талантливых людей и превратил их в знаменитостей. К тому же он решил отремонтировать бар, хотя давно не появляется там.

— Это не значит, что он должен перестать тебе платить.

Она отмахивается и делает еще глоток.

— А, нет. Нет. Не перестал. Я бы вырвала ему все волосы, если бы он попробовал. Это место, по сути, – вся моя социальная жизнь. Честно говоря, мне было одиноко в городе. Приятно быть среди людей – своей семьи.

Мне интересно слушать, когда кто-то так непринужденно говорит то, что у него на уме, и беззаботно смеется.

Ее внимание ко мне вызывает зависимость. Интересно, Люк чувствует то же самое?

— Да, ты права. – Я смотрю на своих братьев: как Бо, Ретт и Джаспер подшучивают друг над другом, словно подростки. Мне всегда грустно, когда Бо уезжает на службу, хотя и не говорю ему об этом. Он всегда твердит, что это последний раз и что по возвращении он уйдет из армии.

И затем снова уезжает.

Я думаю, это его зависимость.

— У меня с семьей крепкая связь, – говорит Уилла. – Крепче, чем у многих. Но теперь, когда мы с братом выросли, наши жизни не пересекаются, а вот вы вникаете в дела друг друга. Это очаровательно. Я понимаю, почему Саммер здесь нравится.

— Ага. Она вписывается. Это точно. – Мы оба оглядываемся. Саммер сидит на коленях у Ретта, и все слушают, как Бо рассказывает историю, руки его при этом оживленно двигаются. Слушают все, кроме Джаспера. Обычному зрителю может показаться, что он тоже слушает, но я-то знаю лучше.

Он ускользнул в прошлое. Глазами и головой он совсем в другом месте. Иногда он все еще выглядит как убитый горем маленький мальчик, которого мы приютили. Интересно, переживает ли он тот день так же часто, как я переживаю смерть нашей матери?

Я поворачиваю голову в сторону Люка – в сторону ранчо, где он сейчас находится, – мне интересно, что он делает. Счастлив ли он? Тепло ли ему? Он с моим отцом, но тревога по поводу его безопасности для меня реальна. Я часто размышляю, не беспокоится ли он, что я брошу его, как это сделала его мама.

Я также волнуюсь, что оставлю его, как оставила нас моя мама. Внезапно. Трагически.

Теперь мне совсем не хочется покидать дом. Я хочу, чтобы он был в безопасности в соседней комнате или, как это часто бывает по выходным, в одной постели со мной. Потому что при всей своей дикости Люк любит обниматься. Глубоко внутри он очень мягок и раним.

— Думаю, мне пора, – говорю я Уилле. – Ты не против вернуться с остальными?

Она вздрагивает оттого, что я сменил тему, но не подает вида и ставит кружку на стол, на этот раз касаясь моего колена.