Книга Бессердечный, страница 35 – Элси Сильвер

И я уверен, что воскресенья в стиле хонки-тонк сделали специально для них. Это вечера, когда они играют в ковбоев: одеваются в костюмы, танцуют в линию или в парах или тустеп и, в целом, притворяются, что они вовсе не сорящие деньгами городские пижоны.

Если бы меня это настолько не раздражало, я бы даже нашел это забавным.

Кажется, каждый в нашей компании – местная знаменитость. Ретт – король родео в отставке, Бо – герой войны, а Джаспер – хоккейная сенсация, хоть он и бежит от внимания, как от чумы.

А я просто брат, который управляет ранчо, тот самый, которого женщина бросила с ребенком и с таким грузом ответственности, с которым он понятия не имеет, что делать.

Только прикосновение плеча Уиллы к моему плечу не дает мне погрузиться в глубокую яму жалости к себе.

— Такое классное место.

Я думал, она сбежит с Саммер. По дороге сюда они вдвоем хихикали на заднем сидении моего грузовика. Я почти уверен, что слышал, как Саммер сказала что-то вроде «немного описалась от смеха», и после этого я перестал их слушать.

— Да, пожалуй. – Я осматриваюсь, пока мы идем к нашему любимому месту в задней части бара. Там стоят большие зеленые кожаные диваны и горит камин.

Как это обычно называют? Ковбойский шик? Этот термин всегда меня забавлял. Жизнь ковбоя никогда не казалась мне такой уж шикарной.

Здесь тепло, вокруг темное дерево, стоят камины, с потолка свисают богато украшенные люстры. Это место сильно изменилось с тех пор, когда я был здесь завсегдатаем. Теперь я в этом баре бываю, только когда меня вытаскивают братья.

— Часто сюда захаживаешь? – спрашивает Уилла.

— Что? – я слышу «засаживаешь» и понимаю, что мой мозг исказил вопрос, направив его в другое русло, страдающее от нехватки секса.

Она поджимает губы и произносит, делая упор на каждом чертовом слове:

— В этот бар? Ты часто сюда захаживаешь? Боже, даже не знаю, стало ли понятнее. Я имею в виду захаживать, по буквам «З-А…

Я закрываю глаза, молясь о терпении и о том, чтобы член перестал стоять, а затем поднимаю руку:

— Я тебя услышал. Ответ – нет.

Когда я снова открываю глаза, она ухмыляется. Мы подходим и останавливаемся перед диванами. Все занимают свои места, и Уилла внимательно наблюдает за каждым, прикидывая, куда он сядет. Как всегда, Джаспер занимает место в дальнем углу, спиной к комнате, а Бо «занимает позицию» напротив него – он всегда садится так, чтобы все видеть.

Уилла, даже не взглянув на меня, шепчет:

— Так захаживаешь ты, получается, нечасто?

— Сюда – нет, – выдавливаю я.

Она смотрит на меня из-за шелковистой завесы медных локонов:

— Само собой, нет. Это было бы грубо.

Я решаюсь ответить на ее взгляд. Поскольку моя молитва о расслаблении члена явно не будет услышана, пока ее подколки не прекратятся. Или мы флиртуем? Я уже забыл, как выглядит флирт.

— Уилла, садись.

Я указываю на единственное оставшееся место. Двухместный диванчик на другом конце низко посаженного стола. Она двигается легко, с присущей ей грацией. В ней есть что-то… волшебное. Ее смех, голос, плавность движений. И речь не о сексуальности, это какая-то притягательность, которую я не могу уловить.

Молитва, с которой я теперь буду сидеть рядом всю ночь. И жить все лето. Я рассеянно думаю, не лучше ли было бы смириться с кем-нибудь из других претендентов, которые вообще не привлекли моего внимания, даже если бы это означало терпеть их неприкрытые ухаживания в течение пары месяцев.