Книга Бессердечный, страница 107 – Элси Сильвер

Мне не особенно удобно. И мне это чертовски нравится.

Я всегда списывал свою сухость на возраст, на то, что в тридцать восемь все уже позади. Я знаю, что я не старый, но в некоторые дни я чувствую себя именно таким. Изношенным и не имеющим сил, необходимых для начала новых отношений. Я слишком устал, чтобы справляться со взлетами, падениями и неизбежными драмами.

Но Уилла Грант вдохнула в меня новую жизнь.

После лучшего секса в моей жизни я потащил ее на кухню и накормил. Я приготовил нам блинчики. Мы разговаривали и смеялись. Но когда она размазала немного сиропа по губам, я не смог удержаться и слизнул его. И это закончилось тем, что я поставил ее на четвереньки прямо на деревянный пол в кухне. Затем мы перешли в душ. А потом она билась о кафельную стену, пока мы оба снова не кончили.

Она сказала, что больше не выдержит, но я затащил ее к себе в постель и исчез под одеялом, чтобы попробовать ее на вкус еще раз. И оказалось, что она большая лгунья, потому что выдержала не только это.

Я должен чувствовать себя измотанным, но, видимо, мой член об этом не подозревает. Потому что он проснулся и готов осквернить растянувшуюся в моей постели двадцатипятилетнюю девушку. Снова.

— Спокойно, парень, – бормочу я, потянувшись, чтобы поправить боксеры. Уилла вздрагивает, когда я двигаюсь, но моя вторая рука, приникая к ямочкам на ее спине, прижимает ее ко мне.

Мне все равно, что это физически неудобно. Когда Уилла рядом, я спокоен. Это как с Люком под одной крышей. Я знаю, что все в безопасности.

Хотел бы я сказать, что то же самое чувствовал и по отношению к маме Люка. Но это не так. Мысли о Талии возникают, только когда я чувствую себя уязвленным или неуверенным. Когда к горлу подкатывает горечь, и я думаю о потраченных впустую годах, пытаясь наладить с ней отношения, хотя в глубине души не хотел этого.

Самое ужасное, что я не могу заставить себя пожалеть о прошлом, потому что у меня есть Люк. И он – лучшее, что когда-либо случалось со мной.

Уилла кладет голову мне на грудь, проводя пальцами по редким волосам:

— Ш-ш-ш. Засыпай. Мне снится самый лучший сон.

Мысль о том, что Уилла – это еще одна из лучших вещей в моей жизни, возникает внезапно и пугает меня. Слишком рано. Она слишком молода. Это кажется слишком… невозможным.

— Ред, что тебе снится? – Я приподнимаюсь и целую ее шелковистые волосы.

Я чувствую, как ее грудь слегка вздрагивает, прижимаясь ко мне. Даже металл ее пирсинга теплый, потому что, конечно, она спит обнаженной:

— Что мой горячий босс вынес мне мозги прошлой ночью.

Я качаю головой.

— Нет, серьезно. Ты бы видел этого гребаного парня. Такой мрачный, задумчивый, с огромным членом.

— Уилла.

— С большими мозолистыми руками, с круглой задницей…

— Женщина. – Я переворачиваю Уиллу на спину, и она начинает смеяться – музыка для ушей. Опираясь на локти, я ложусь сверху. У нее на лице – игривая улыбка, а на щеках – след от подушки. Она напоминает сонную, нежную, зеленоглазую богиню.

Я снова качаю головой. Я часто так делаю. Раньше это было от раздражения, а теперь больше похоже на… недоверие.

— Женщина?Так ты благодаришь за комплименты?

— Будешь дразнить меня, и я заткну тебе глотку членом, чтобы ты снова замолчала, – ворчу я, но игриво. И она Уилла знает. Она понимает, как интерпретировать мои слова, и не обижается, так как умеет отделять мои шутки от ворчания. И во втором случае она обычно просто закатывает глаза или уходит.