Книга Безупречный, страница 60 – Элси Сильвер

Когда подушечка его большого пальца касается моей нижней губы, прикосновение легкое, как перышко. От этого волоски на моих руках приподнимаются, и я закрываю глаза.

Но он не останавливается, не колеблется.

Его большой палец ласкает мою верхнюю губу, сдавленный стон вырывается из его горла. Мое дыхание затрудняется, и, когда я замечаю выражение его лица, я задыхаюсь.

То, как он смотрит на меня… это невежливо. Это первобытно.

Я наклоняюсь вперед — прямо к нему, — ища его прикосновения, ища обещание в его глазах. И я не делаю ни малейшего движения, чтобы отстраниться.

В следующий раз его большой палец касается моей нижней губы, и на этот раз это ощущается грубее. Он оттягивает мою губу вниз. Его взгляд становится мягким, а тело остается напряженным.

— Вот, — рычит он, все еще прикованный к моему рту.

— Ретт, — выдыхаю я, не зная, что еще сказать. Мои соски трутся о шелковые чашечки бюстгальтера, а отделка трусиков задевает мою сердцевину так, что я вздыхаю громче, чем следовало бы.

— Мм. — Его глаза смотрят в мои, и в их глубине читается вопрос. Клянусь, если бы я сократила расстояние между нами, он заставил бы меня порадоваться, что я это сделала.

Но его карьера висит на волоске, и я обещала помочь. Быть профессионалом, который может справиться со спортсменами. К тому же, учитывая, что я знаю о Ретте Итоне, можно предположить, что мое сердце разбилось бы вместе с его репутацией, если бы мы сократили расстояние между нами.

— Мы должны пойти спать. — Я откашливаюсь и отстраняюсь.

Я знаю, что приняла правильное решение. Даже несмотря на то, что чувство облегчения смешалось с разочарованием. Я вижу разочарование и на его лице, когда он отшатывается, словно я дала ему пощечину.

Но оно быстро исчезает, его лицо и глаза становятся пустыми. Он избегает моего взгляда и молча начинает убирать комнату.

Мы почти поцеловались.

Эта мысль крутится в моей голове, пока я лежу здесь. В его постели.

Я новичок в работе, которая требует, чтобы я была рядом с горячими спортсменами каждый чертов день, и после недолгого времени, проведенного вдали от всех с одним из них, я чертовски запуталась.

Отличная работа, Саммер.

Одеяло, кажется, слишком сильно трется о мою кожу, и мое сердце бешено колотится. Даже сейчас я, кажется, не могу избавиться от озноба. Я почти встаю, чтобы взять себе пару носков, но решаю не беспокоить Ретта.

Не знаю, как долго я лежу в темной комнате, прислушиваясь к дыханию Ретта, гудению обогревателя при каждом включении, звону лифта и глухому стуку шагов в коридоре, сопровождаемому приглушенными голосами. Это другие постояльцы расходятся по своим комнатам.

Сон до сих пор ускользал от меня, и, судя по тому, как мечется мой разум, он будет оставаться за пределами досягаемости. Особенно сейчас, когда все мои мысли и чувства смешались с сильным чувством вины из-за того, что Ретт травмирован и спит на полу.

Мой язык все еще заплетался, когда он схватил то, что ему было нужно, и устроился на ковре.

Вздох, граничащий со стоном, доносится оттуда, где он лежит.

— Ты не спишь? — шепчу я.

— Да, — ворчит он, изменяя положение ног.

— Тебе больно?

— Нет.

Я поджимаю губы и смотрю на пожарную сигнализацию надо мной, на крошечную зеленую точку, на которой я фиксирую взгляд.