Книга Безупречный, страница 155 – Элси Сильвер

Ребенок, которого я воспитываю один. Ранчо, которым я управляю сам. Миллион обязанностей. Слишком мало времени. Недостаточно даже для сна.

Времени для себя уже давно не было. Я просто не осознавал, как долго.

— Что я могу вам предложить, мэм?

Женщина передо мной смеется, и это напоминает мне о колокольчиках на моем заднем крыльце, которые звенят, когда ветер танцует в них, — это мелодичное и воздушное звучание.

Какой смех.

Это смех, который я бы узнал. Я определенно никогда не встречал эту женщину. Я бы запомнил его, потому что я знаю всех в Честнат-Спрингс.

— Мэм? Я не знаю, что я чувствую по этому поводу, — говорит она, и, клянусь, я слышу улыбку в ее голосе. Интересно, подходят ли ее губы ко всему остальному?

Эллен, хозяйка «Ле памплемус» ^[50], маленькой кофейни для гурманов, улыбается ей.

— Ну а как бы ты хотела, чтобы я тебя называла? Обычно я узнаю каждое лицо, которое входит в мою дверь, но не твое.

Ах, дело не только во мне. Я немного наклоняюсь вперед, надеясь расслышать имя. Но один работник выбирает именно этот момент, чтобы помолоть кофе. Это заставляет меня скрипеть зубами.

Я не понимаю, почему я хочу знать имя этой женщины. Я просто хочу. Я из маленького городка, мне позволено быть любопытным. Это все, что у меня есть.

Когда скрежещущий звук прекращается, морщинистое лицо Эллен озаряется.

— Какое красивое имя.

— Спасибо, — отвечает женщина передо мной, а потом спрашивает: — Почему это место называется «Грейпфрут»?

Эллен весело хмыкает и ухмыляется со своей стороны прилавка.

— Я сказала своему мужу, что хочу назвать магазин как-нибудь необычно. По-французски. Он ответил, что единственное, что он умеет говорить по-французски, — le pamplemousse. Мне это показалось достаточно подходящим, и теперь это похоже на маленькую шутку между нами. — Ее взгляд, когда она упоминает мужа, и я чувствую укол зависти в груди.

Сопровождаемый вспышкой раздражения.

Единственная причина, по которой я не ворчу по поводу их медленной дурацкой болтовни, заключается в том, что я слишком занят борьбой с публичным стояком из-за смеха этой цыпочки. При обычных обстоятельствах меня бы разозлило, что на то, чтобы выпить кофе, уходит так чертовски много времени. Я сказал своему отцу, что вернусь, чтобы забрать Люка — я смотрю на часы — прямо сейчас. Мне нужно вернуться, чтобы я мог встретиться с Саммер и человеком, который, надеюсь, станет няней Люка.

Но мой разум блуждает так, как я не позволял ему в буквальном смысле годами. Так что, может быть, мне суждено просто наслаждаться поездкой. Может быть, это нормально — позволять себе что-то чувствовать.

— Я возьму средний, очень горячий, без пены, полусладкий… — Я слегка закатываю глаза и опускаю поля своей черной шляпы. Конечно, у незнакомки с потрясающей фигурой должен быть раздражающе длинный и сложный заказ.

— С тебя три доллара семьдесят пять центов, — говорит Эллен, не отрывая глаз от сенсорного экрана кассового аппарата. Незнакомка роется в своей огромной сумке, явно ища бумажник.

— О черт, — бормочет она, и краем глаза я вижу, как что-то падает из ее сумочки на полированный бетонный пол, прямо к ее ногам в сандалиях.

Даже не думая об этом, я опускаюсь на корточки и смахиваю черную ткань с пола. Я вижу, как ее ноги поворачиваются, и она поднимается.