Книга Безупречный, страница 124 – Элси Сильвер

— Ты уже был засранцем.

— Да. Это правда, — соглашается он, сидя в кровати. Я приоткрываю глаза и смотрю на него. Его темные волосы немного более растрепаны, чем обычно, возможно, в них даже больше серебристых прядей, чем я помню. Мой отец выглядит… старше. В каком-то смысле, которого я не замечала до недавнего времени. Я думаю, это случается, когда к тебе подкрадывается шестидесятилетие.

Его зрелость сильно поражает меня сейчас, когда он лежит на больничной койке, не похожий на одетого в костюм, болтающего языком нарушителя спокойствия в глянцевом офисе.

Мои глаза щиплет, когда я изучаю его. Я сжимаю губы, чтобы они не дрожали, чтобы удержать прерывистое дыхание внутри.

Когда он смотрит на меня, я зажмуриваюсь. Крепко сжимаю веки и хочу смахнуть слезы, скопившиеся под ними.

— Саммер, детка, иди сюда. Я в порядке. — Его голос мягкий, такой успокаивающий. Это возвращает меня в те долгие дни, проведенные в детском отделении с ним рядом.

Рыдание вырывается из меня, и он поднимает руку, жестом подзывая меня к себе. И, когда слезы текут по моим щекам, я переваливаюсь и заползаю на узкую больничную койку под руку моего отца. Даже сквозь ужасный запах больничных простыней я чувствую его успокаивающий аромат.

— Я была так напугана, папа. Я… Как только я узнала, я пришла. Я должна была быть здесь раньше.

Его широкая ладонь скользит вверх и вниз по моей руке, когда он прижимается щекой к моей макушке.

— Нет, не должна. Это не твоя работа — заботиться обо мне. Я просил Винтер не звонить тебе раньше. Она хотела этого. Но я не хотел, чтобы ты волновалась.

Это заставляет меня заплакать еще сильнее. Я утыкаюсь носом в его грудь, вытирая мокрые от слез руки о грубую больничную рубашку, которая все еще на нем.

— Пап, я действительно облажалась.

— Да. — Он продолжает гладить мою руку. — Я видел.

— Я не хотела, чтобы все вышло вот так. Винтер. Я не хотела, чтобы она…

Его голос становится грозным, и он крепко сжимает пальцы.

— Этот ублюдок тебя к чему-нибудь принуждал?

— Нет. Он… Я, ну, ты знаешь, я всегда была в него влюблена. Даже когда это превратилось просто в осмотры. — Мой отец хмыкает. На самом деле это была обычная шутка. Трудно не восторгаться красивым молодым врачом, который спас твою жизнь. — Это было примерно тогда, когда мне исполнилось восемнадцать. Я была совершеннолетней и пошла с друзьями выпить. Я столкнулась с ним в баре, и вместо того, чтобы тусоваться, мы закончили тем, что всю ночь катались по городу и разговаривали. И так все пошло прахом.

— Как долго?

Я хмыкаю и поворачиваю голову, чтобы посмотреть в потолок.

— Два года.

— Господи Иисусе, — бормочет отец. — Что потом?

— Потом… Винтер. — Я тяжело сглатываю, позволяя себе почувствовать мучительную боль, которую испытала, когда он сказал мне, что встречается с ней. Тогда я не могла уложить это в голове. Но теперь я могу. Я была молода и так чертовски хотела мужчину без профессиональных границ. Я не знаю, как я раньше этого не понимала. Винтер начала работать в той же больнице и мгновенно его забрала.

А я была мгновенно забыта.

Он не любил меня, он использовал меня и бросил. И теперь у меня от этого мурашки по коже.

— Я пообещала ему, что никогда никому не расскажу. Я не хотела разрушать его карьеру. Я имею в виду, он явно хорош в том, что он делает. Но…